Алхимик

Во время заката перед уходом странника Годрик имел возможность заглянуть через плечо человека-ворона на его работу, и это врезалось в память, чтобы мучить голод знаний на протяжении долгих лет. Тогда молодой алхимик не осознал насколько важны для него станут несколько секунд созерцания старательных записей таинственного учёного, и что впоследствии он будет пытаться множество раз воспроизвести по памяти хотя бы крупицы тех удивительных знаний, коими полнилась рукопись ворона. Но эти знания были разбитым вдребезги до острых крошек стеклом, которые никогда не смогут быть едины.

Без науки за кордоном Кольца.

Часть третья.

– И ты всё ещё не богач? Не купаешься в золотом дожде на пару с еретичным Теодором, его любительницей псин и всем Советом, вытирающим тебе зад своими купчими? – ровные линии бровей Эдгара сложились с усмешливую гримасу.

– Как правило, я сижу у них в тюрьме, – изобразил горькую шутку алхимик.

– Я поражаюсь! – икнул несдержанно рыжий плут. – Эта история о тебе и том сумасшедшем деде – это же история о пришествии к тебе Иеремии! Нет, ты послушай! Бессмертный пророк оставил на тебе метку, даруя жизнь в безвыходной ситуации во славу своей лучезарной! Для этого он использовал накопленные веками бродяжничества знания, в том числе из далёких стран.

Сходится абсолютно всё! Ты мог бы рассказывать эту байку и стать популярнее, чем все, кого ты знаешь. Тебя вытащил из Бездны сам Бессмертный! Это новая глава для церкви!

– Несмотря на поразительные сходства ворона с Иеремией, не думаю, что мне бы кто-нибудь поверил.

Зилоты не допустят конкуренции, – мотнул головой Годрик.

– Так ты мог бы быть с ними заодно. Мог бы быть их символом, носить эти расшитые красивые одежды, писать с ними дешёвую литературу про Проклятого и его зверские методы оживления из мёртвых посредством киянки и гвоздей.

– Думаю, из меня плохой сказочник.

– А из зилотов хороший? – удивился Эдгар.

– Церковь живёт на этом не одно поколение.

– Если они смогли, почему ты не можешь? Тебе даже придумывать ничего не нужно.

– Эдгар. Давай ты перестанешь заговаривать мне зубы? – Годрик положил ладони на стол в решительном жесте. Даже за воспоминаниями событий семилетней давности, нервозность не разжимала своей хватки. Пойти на ограбление хорошо охраняемого места – самое безумное дело, о котором только мог помыслить алхимик. Об опасности такого предприятия невозможно забыть за парой невесёлых шуток о былом.