Алхимик

Годрик никогда не видел его таким собранным и ловким: он скользил по грани света фонарей так быстро, что любой чужой взгляд мог принять это за наваждение. Умбра вошёл в стену мрака по ту сторону улицы и затаился. Алхимик приник к холодной стене плечом, унимая колотящееся сердце.

Он мыслил о том, что будет впереди, пытался предсказать грядущие события, воплощая их в воображении и продумывая каждую деталь. Перед глазами вставал дом Камио – двухэтажный особняк с роскошным садом и пристройками. Он помнил мощёные галькой проходы в саду, белокаменные начищенные ступени, витиеватые металлические перила, приятное лакированное дерево внутри гостиной.

Влажный мох казематов.

Сумка тяготила плечо. В ней не было ничего лишнего, как и всегда в его деле – инструменты для работы, пусть на сей раз очень необычной. Интересно, где сейчас его прошлая раскладная сумка с противоядием для Саймона, которую он оставил в ту роковую ночь? Нынешняя была грубой, непривычной, и больше напоминала уменьшенный саквояж на узкой длинной лямке, перекинутой через плечо.

Но несмотря на то, что Годрик не был перегружен ношей, плечо будто изнывало под ремешком. Он нервно поправлял его быстрыми движениями, словно боясь, что суматошные жесты спровоцируют жадные глаза ищеек, шастающих по улицам, и никак не мог мысленно подготовить себя к тому, что случится через пару минут.

В тишине ночных улиц любой неосторожный звук был слышен отчётливо. Годрик поразился, заметив столь ясно идущий вдоль улицы шаг, хотя не прислушивался нарочно.

Значит, вот как пауки Города ловят свою добычу…

Она идёт к ним сама.

Пара ног, лёгких, беззаботных, отбивала весёлую неровную песнь. Этот шаг был контрастом для какофонии жандармских сапог – так ступал совершенно обычный человек, идущий по своим, одному ему ведомым делам, в любой толпе даже среди дня.

Хорошо уложенные светлые локоны, придающие шарм миловидному личику, подпрыгивали в такт пружинистой походке девушки. Не такие светлые, как у Флоретты, а слепяще-белые женственные облака.

Красавица явно была хороша собой и потратила время для того, чтобы придать себе кокетливый образ. Замечательная, тонкая шея с блестящим, но безвкусным колье, мечта для губ пышащих любовью юношей, сжалась под чёрной рукой с крепким кулаком; стройные ноги, чей рельеф был виден даже сквозь тёплые зауженные брючки, подкосились от внезапной тяжести, утягивающей куда-то во тьму. Женщина хотела закричать от испуга, но рот её перекрывала рука в тёмной перчатке.