Алхимик

Может, хотела поинтересоваться о том, что происходит вокруг, кто эти люди, о смысле её пребывания в стоках под Городом. А может хотела узнать о том, почему полумёртвый аптекарь с другого конца улочки находится здесь, и что его связывает со страшными людьми, один из которых выглядел немногим лучше самого лекаря.

– Мастер Годрик – романтик, – насмешливо фыркнул Эдгар, сползая со стола и хромая к девушке, поигрывая ножом между пальцев. – Видите ли, леди, он так хотел стать добрым волшебником для угнетённой принцессы, что не заметил, как стал драконом.

Это мастеру не очень понравилось, и он решил, что лучше будет кинуть всех в пламя – и себя, и принцессу, и всех прочих, чтобы не мучиться от своего ужасного вида в зеркале.

– Какой же ты урод! – стиснул зубы тот.

– Обязательства договора не выполняет мессир Годрик, а урод почему-то я, – ответил шпион.

– Ближе к делу, скоро светает, нужно успеть до первого удара часовни, – прервал их бородач, которому не доставляло удовольствие созерцание пьесы одного актёра.

– Успеем, друг, у нас впереди вся жизнь! Моя леди… хотелось бы сказать «прекрасная леди», но у меня всё же есть вкус, – Эдгар небрежно тронул Флоретту за растрёпанные волосы, как бы оценивая. – Наш общий друг – лжец и трус, но, как и все трусы, он сей недостаток прикрывает благородными мотивами. Так случилось, что вы тут совершенно ни при чём, ничего личного против вас мы не имеем, просто не повезло, что мастер-алхимик влюбился именно в вас. По нраву мастер-алхимик недалеко ушёл от шестнадцатилетнего юноши, поэтому в своей любви к вам замыслил совершить великий подвиг, но ещё не знал, что подвиги закаляются кровью, и это так сильно ударило по его мальчишечьему воображению, что о ваших чудесных, пусть и бледноватых прелестях в качестве награды он позабыл.

– О чём вы? – съёживаясь под тяжестью ладоней здоровяка переспросила Флоретта. Она всё ещё не отрывала глаз от Годрика, почти не моргая.

– О ваших прелестях же, – Эдгар изобразил наигранное удивление и подцепил остриём ножа лямку её простецкого ночного платья, в котором её утащили из мастерской Габриэля, несмотря на осенние холода.

– Не скажу, что вы мне симпатичны, но давайте порадуем мастера Годрика пока есть минутка, ведь в качестве трупа вы уже будете ему не так нужны.

С этими словами он дёрнул лезвием. Ткань с сухим щелчком разошлась, и часть платья съехала вниз, оголяя тонкое плечо. Флоретта вздёрнула руку и прижала к себе ладонь, не давая платью заскользить ниже.