Алхимик

Перебив сопротивляющихся у бойниц, те заняли господствующую позицию, и в утреннее небо полился ливень стрел. Внутренняя часть оказалась захвачена разорителями, поселения отданы на разграбление, а выжившие, потерпев досадное поражение, начали поспешное отступление за более высокие и крепкие стены Кольца, которые прорвать южным убийцам было не суждено. Тем, кто не успел скрыться, не давали шанса на выживание, их не брали в плен, не пытались получить за них выкуп или выпытать какую-либо информацию. Их убивали и… поедали.

С огромным ужасом побеждённые смотрели, как тихие доселе племена в очередной раз напомнили человечеству, почему они им не друзья. С ними нельзя жить в союзе – предатели, каннибалы, язычники, чей образ мыслей настолько отличается от человеческого, что женщина, вчера собиравшая в лесу травы, сегодня, склонившись над разверзнутым трупом человека, спокойно отделяет топором части тела, проверяя на вкус кровь умершего.

Марк Дюпон покинул это место с солдатами разрушенного гарнизона и эвакуированными жителями городка.

Они отступили к самой стене Кольца, где Дюпон нашёл свою жену жестоко раненой – звери с юга использовали особые стрелы с наконечником в виде полумесяца, вогнутого в сторону древка – не очень точное, но идеальное оружие для отсекания плоти. Аврелия Дюпон – именно такое имя носила супруга пограничника – лишилась половины кисти и трёх пальцев. Несмертельная рана быстро перерастала в нечто большее: она ужасно нарывала и гноилась, принося жуткую боль – южане втыкали наконечники стрел в землю перед боем или натирали их жиром. Ужасное заражение грозило гангреной, начинался стремительный некроз. Рука отмирала. В пути до ближайшего населённого пункта Аврелия тяжело заболела, тело перенесло огромные нагрузки и открыло путь бессознательной горячке. С каждым днём движения она угасала. Дюпон силился сделать что-нибудь, чтобы облегчить страдания супруги, но мог лишь устало гладить бледную измученную женщину по мокрым от пота волосам и скрывать дрожь, улыбаясь собственным заверениям, что всё будет хорошо, хотя сам Марк в это уже не верил. Около недели пути до Города на дилижансе, бессонные ночи, всхлипывания и мольбы бедного Марка Дюпона к жестокой Иренион. Аврелия умирала у него на руках…

Воображению пришёл конец. Картина побоища на южных рубежах была схожа с наваждением от сна, будто бы алхимик видел всё это сам наяву. Звук. Дверь вдали отворилась, и Годрика накрыло волной страха.