Алхимик

Сейчас страсти поутихли, я обратился к лорду Теодору с призывом прислушаться к голосу разума и просьбой твоего помилования. Он уважает меня как солдат солдата, мой совет часто доходит до его ушей... я не преминул воспользоваться этим. Ты знаешь, я уважаю тебя не меньше, чем самого лорда. Ты также знаешь, что я обязан тебе, – Дюпон замедлил темп речи, будто раздумывая над нужными словами. – Мы с Аврелией обязаны тебе.

Годрик вернулся к мысли, которую прервал капитан стражи своим визитом. Аврелия – рыжая курчавая веселушка – наверное, сейчас и не помнит тех ужасных дней.

– Разумеется, мы не оставим нападение на принца без внимания. Лорд поручил мне расследование: найти ублюдков, что напали на Саймона в переулке. Годрик, понимаю, это формальности, ты уже свободен, но если вдруг ты что-то об этом знаешь... или что-то обнаружил странное, то будь любезен, сообщи об этом мне.

– Конечно, – алхимик кисло улыбнулся. Ему всё ещё не верилось, что прямо сейчас он стоит здесь: помилованный, оправданный, вольный уйти из сдавливающих дыхание стен, покинуть сырость, оставить в покое пыль и мрак.

Уйти и забыться. – Я, разумеется, помогу тебе с этим непростым делом, Дюпон. И ещё… спасибо, друг.

Ещё немного и сияющая колесница Иренион воспрянет в небе, расправит слепящий штандарт и промчится по небу, даруя людям тепло и радость от победы над Бездной. Ещё немного и солнце взойдёт над чёрными остроконечными крышами Города, полыхнув алеющим заревом, превращая горизонт в горнило. Увы, но Годрик лишён возможности наблюдать чарующие краски восхода, как и многие жители Города – высокие шпили домов, будто копья, вздымались ввысь, разя пелену облаков.

Каменные надгробья над человеческими муравейниками перекрывали обзор на далёкое солнце, которое напротив же – тянулось изо всех сил к жителям сего места. Исключение составляла лишь верхушка горы, на которой стоит величавый Город, там располагается самое высокое здание, созданное архитекторами специально таким образом, чтобы башня возвышалась над всеми прочими, и её было видно из любого уголка Города. С колокольни часовни Иеремии открывался великолепный вид на окрестности, а если сильно прищурить зоркий взгляд, не затуманенный старостью, то в ясную погоду, ровно такую, каковая и стояла сегодня, можно было увидеть ближайший форт Кольца.

Невзирая на восходящее пламя небес, Годрика не покидал ночной холод серых стен казематов. Он устало развалился у себя на стуле, вдыхая знакомые запахи сушеных трав, и был парализован.