Алхимик

Мы прибыли так скоро, как смогли, – кивнул Дюпон раздутому Теодору, на лице которого явно отпечаталось, пусть и мимолётное, но облегчение, а в глазах зародился проблеск надежды.

– Отлично, старина, – так же тихо покивал головой в ответ Теодор.

Вторая фигура, озаряемая пламенем ламп, была закутана в длинный коричневый плащ из плотной ткани, спускавшийся пыльными выцветшими полами почти до самых пят. На руках были надеты тонкие элегантные перчатки из кожи, которые входящий незнакомец на секунду подумал стянуть с рук, но завидя бледного юношу на софе, передумал и оставил перчатки на пальцах.

– Представьтесь, я не знаю вашего имени, – процедила Аннабель, вперившись прямо на долговязую фигуру в плаще. Лицо прибывшего отражала какая-то тяжёлая дума, из-за которой он, казалось, даже не слышал слов матери принца Саймона. Человек в плаще молча и медленно приблизился к софе, но Аннабель, словно львица, защищающая свору мелких детёнышей, дёрнулась навстречу гостю, перекрывая путь к раненому мальчишке.

– Его зовут Годрик, миледи. Кажется, я раньше упоминал его имя, когда вы послали меня за ним, – вклинился в разговор Марк Дюпон. – Заверяю, это очень хороший знаток своего дела. И обещаю, что он поможет принцу Саймону.

Тот, кого назвали Годриком, неспешно обошёл материнское изваяние, будто бы не желал даже замечать эту преграду у себя на пути, и приблизился к бледному юноше.

Присев перед ним со странной плавностью, он стянул с плеча небольшую кожаную сумку, бережно положил её рядом на низкий столик, словно это было хрупкое сокровище, одно касание к которому могло обратить оное во прах.

Затем Годрик всё же стянул с одной руки перчатку для того, чтобы бегло ощупать лоб больного. После этих манипуляций, аптекарь тут же натянул перчатку обратно.

– Очевидно, его ранили. Я вижу порез, – подал голос Годрик через плечо, не оборачиваясь на взволнованное семейство. Теодор насупился и решил что-то сказать, но его опередил Марк Дюпон, поправляя ножны у себя на поясе:

– Принц был ранен на улице.

Мы не знаем кто на него напал – я нашёл его уже у наших ворот, он был в сознании, когда мы привели его сюда. Мы положили его на койку, и он... не вставал больше.

– Это действие тепла: организм сопротивлялся там, на улице. Как только он почувствовал тепло, слабость взяла верх, – пробубнил будничным тоном Годрик, будто разговаривая сам с собой.

– Видимо, это был какой-то злоумышленник.