Алхимик

– Ты веришь ему? – капитан стражи Камио кивнул головой в сторону коридора, скрывшего в своей утробе за стенкой парочку юмористов.

Годрик растерялся и думал, что же ему ответить. Он опустил взгляд в напиток светло-древесного цвета и сказал:

– Я простой целитель. Я смог определить проблему, но не смог её решить, а собирать мозаику вообще не мой профиль. Мне попросту повезло встретить в лавке столь осведомлённого клиента, я решил, что тебе может быть полезно узнать всё то, о чём толкует Уильям. Ведь я обещал помочь.

– И я очень тебе благодарен, правда, – заверил Дюпон. – Но я хорошо представляю сколько настоящих змей обреталось вокруг Саймона. Конечно, я знал, что принц не ладит с некоторыми юношами из прочих знатных домов, он был очень… своеобразным молодым человеком. Он знал за кем в Городе реальная власть. Но твой товарищ рассказывает такие вещи, которые я не мог узнать от самого Саймона, и я допускаю, что описанное вполне может быть. Но вот вопрос: не использует ли этот фельетонист информацию в своих целях?

– Ты думаешь, что он всё выдумал? – содрогнулся Годрик.

– Не обязательно. Но иногда можно преподнести информацию в том свете, в котором тебе выгодно: замолчать одно, указать на другое. Нужно понимать – не использует ли Давенант тебя, меня и смерть принца как способ отомстить своим неприятелям, оклеветав их.

– Если это так, я буду чувствовать себя неловко, – выдохнул алхимик, чувствуя, как беда отходит прочь. Марк Дюпон не сомневается, что Уильям Давенант действительно был знаком с Саймоном, он сомневается лишь в честности относительно названых им имён.

А значит прикрытие Умбра остаётся по-прежнему сильно.

– Ну уж нет, твоей вины нет, это моя работа – оберегать семью Камио и проверять всё, что может нанести ей вред. Просто… некоторых людей нужно проверять особенно тщательно. Молодые аристократы весьма умелы в уничтожении себе подобных. Что… только подтверждает слова твоего друга. Ох, Бессмертный Иеремия! Может быть, и правда всё очень просто, и я ищу врага там, где его нет?

Шаги приближающихся туфель по лакированному деревянному полу отстукивали мерный и величавый набат.

Уильям не торопился, шагал медленно, как на прогулке. Марк повернул голову в сторону коридора, ожидая восхода сиятельного поэта над головами смертных. И он явился.

Довольный и энергичный, Уильям Давенант остановился напротив стула охранника поместья.

– Сэр Дюпон, вы не представляете, как я люблю искусство!

– Больше, чем служанок? – тот приподнял бровь.