Алхимик

– Я… как бы, да, но, как бы, нет! Женщины ведь тоже форма искусства, сэр Дюпон! – замахал руками поэт. – Я прошу прощения, но я мельком, совсем одним глазком заглянул на второй этаж, проходя мимо лестницы. У вас такая изумительная коллекция картин! Это же наверняка подлинники! Я просто не смог отказать себе в любопытстве, это же настоящие шедевры! Саймон никогда не говорил о том, что у его семьи такой прелестный вкус в живописи. Я просто обязан был их увидеть хотя бы миг.

– Надеюсь, это принесло вам удовольствие, – вежливо кивнул Марк Дюпон.

– Ещё какое! Не знаю почему Саймон прятал от меня такое сокровище, если бы я только знал, мы бы уже давно были с вами знакомы. Ох, милая моя, я совсем забыл попрощаться!

Уильям развернулся на шорох у стенки и обратился к Марии, сопровождавшей его по коридору.

– «Желанная» звезда! Огонёк, горящий в Бездне! Вы – самый прекрасный цветок в этом саду, не забывайте этого, ибо это заставляет вас улыбаться, а когда вы улыбаетесь – вы только хорошеете!

– Моё желание, чтобы гость был всегда доволен, – смущённо зардел «цветок» на щеках служанки.

– И он доволен, как никогда не был, – зачарованно протянул поэт, вильнув головой вбок. – Но я вынужден покинуть вас, хотя вовсе не хочу этого делать. Сэр Дюпон, скажите, я могу ещё чем-то помочь вам в расследовании?

– Вы очень многое сделали для семьи Камио, я обязательно прислушаюсь к вашим словам и проверю каждую деталь, на которую вы пролили свет.

– Ответ настоящего рыцаря! – восхитился Давенант, поправляя свой белый костюм.

– Как жаль, что в моей жизни нет таких преданных делу людей, как вы. Всё, что мне остаётся – пожелать удачи в нелёгком деле. Это малое, что я могу сделать для ушедшего Саймона. Ну а вам, миледи, желать мне нечего, ибо не может быть несчастен тот, в чьём сердце пестрит такая красота. Мастер Годрик, не составите ли мне компанию в пути?

– Если желаете, – ответил алхимик, ставя чашку на столик. Уильям ясно давал понять, что спектакль окончен, пора тушить огни на сцене и удаляться, не выходя на бис.

Годрик был уверен – на то у шпиона есть поводы, и его уход – знак, что план либо выполнен, либо кардинально меняется. Что такого углядел поэт за недолгие минуты в коридоре станет известно только тогда, когда они останутся наедине.

– Желаю, ещё как! Люблю компанию. Хорошо, если умных людей, – подтвердил он, направляясь к двери.

Марк Дюпон вызвался проводить их до ворот.