Алхимик

Алхимик застрял между жизнью и смертью.

Где-то вокруг слышались шаги, будто земля сама издавала этот звук. Разумеется, это галлюцинации, кто в такое время пойдёт в глушь? Крона дерева стала чёрной без света, сквозь прорези листвы пробивалась мраморная крошка ночного неба. Лицо, размытое в тумане. Лицо огромного ворона.

Годрик не понимал того, что видит, но думал, что если бы у ворон было человеческое лицо – оно было бы именно таким. Чёрная голова, острый нос, два немигающих глаза, следящие за алхимиком.

Вокруг головы вырастало лохматое оперение. Получеловек-полуптица что-то говорил, но Годрик едва мог различить.

«Больно», – всё, что он услышал от загадочного призрака, как будто это слово кто-то поместил ему в разум. Больно.

Ворон протянул свои руки. Не крылья, не когти – руки, вполне человеческие, цепкие, с крепкими пальцами, впивающимися в плечи. Дух потянул его вперёд, и внутри будто что-то обломилось, обдав спину гораздо большей болью, чем он смог вытерпеть.

Годрик кричал, или думал, что кричит; рука, ещё недавно гладившая свежую траву, затряслась мелкой дрожью. Голова, окутанная тьмой, потяжелела. Какой-то резкий запах наполнил лёгкие, похожий на воздух во время грозы. Он снова провалился во времени, перескочив вырезанный беспамятством момент.

Над головой уже не было монолитного неба. Годрик видел внутренний конус деревянной крыши, пересечённый балками накрест. Тусклый свет обрамлял помещение. Непривычный запах грозы исчез, оставляя лёгкое амбре трухлявых досок.

– Проснулся? Говорить можешь?

– Д-да…

Алхимик был не уверен, что ему не почудился стариковский голос. Более того, он даже не понимал – является ли это место плодом его воображения? Далёкая-далёкая мысль бродила в его сознании, как будто выдернутая из книги страница: это могли быть повреждения черепа, а из-за них – галлюцинации. К тому же запах неба, прореженного молниями, был знаком Годрику, но не наяву. Он смутно помнил, что читал о нём где-то, хотя подробнее вспомнить не мог.

– Ты не в иллюзии. Всё это реально.

Ворон! Странная тень металась под потолком. Годрик попытался пошевелиться, шея налилась тяжёлым железом, а голова тут же разболелась, но он смог повернуть её вбок. В свете свечей за столом сидела горбатая фигура. На плечах, словно воротник, покоился круг из перьев, ниспадающих на плечи.

Домик был тесный, похожий больше на заброшенный сарай, чем на жилище.