Мир колонизаторов и магии: Практика

Опыт уже есть! А она, милашка, кожа белая, глаза чёрные, не то, что у некоторых! – и я бросил быстрый взгляд на Мерседес.

Девушка сначала даже не поняла смысла сказанного, но потом до неё дошло, и она резко покраснела от гнева, но выход ему перекрыла её подружка.

- Идальго, вы забываетесь! Как вы смеете при благородных сеньоритах обсуждать прелести другой девушки. Это, это… переходит все грани приличия, немедленно извинитесь перед нами, раз вы уже стали бароном.

- О, благородные сеньориты, я нижайше прошу у вас прощения за свои легкомысленные слова.

Просто, я как вспомню, как бедняжка прижималась ко мне и молила меня о спасении, так я становлюсь готов её спасти ещё раз, и ещё, и ещё.

Хлоп, и звонкий гул пощёчины пошёл гулять по двору, отразившись эхом от крепких стен конюшни. В голове слегка загудело, узкая, но нежная, несмотря на мозоли от рукоятки шпаги, ладошка славно приложилась к моему лицу.

- О, сеньорита! У вас такая тяжёлая рука, сразу видно, что вы умеете это делать, и любите, и женского в вас.

..

Хлоп, и мне прилетело с другой стороны. Моё веселое настроение несколько поубавилось, но кураж не прошёл. Ведь сейчас можно было прямо смотреть в ярко-зелёные глаза девушки, которая была мне недоступна, и которая мне очень нравилась, не опасаясь обвинений в домогательстве.

Подружка Мерседес, Элеонора была красива той нежной, утончённой красотой, которая ещё не раскрылась в полной мере и была продуктом селекции многих поколений дворян.

Она ошарашенно переводила взгляд с меня на Мерседес и обратно, не в силах вымолвить ни слова.

- Я смотрю, маркиза, ваша спутница не отдаёт себе отчёт в своих действиях, наверное, это ваши подзуживания довели её до такого состояния. Как не стыдно избивать бедного барона только за то, что он восхитился другой девушкой, которая не стеснялась своего спасения обычным бедным идальго.

- Объяснитесь, идальго! – холодно произнесла Элеонора, но её гневно раздувающиеся ноздри и высоко вздымающаяся грудь указывали на то, что она не менее взбешена, чем Мерседес, которую начинало трясти от обиды и осознания того, что она уже совершила.

Но воспитание есть воспитание, и она нашла в себе силы сдержаться.

- Ну, как же, как же. Вы вдвоём преследуете меня, чтобы поиздеваться и посмеяться над теми делами, которые я совершил. Это, наверное, у вас великосветское развлечение, не…

Хлоп, и звонкий звук очередной пощёчины снова разнёсся вокруг.