Путешествие на Восток

— С кем имеем честь беседовать? — спросил я, слегка поклонившись.

— Мое имя — Берим, — ответил тот, повернувшись ко мне, — я простой служитель Ордена Матерей на славной земле Арберии. Прошу простить меня за навязчивость, но мне показалось, что вы интересовались нашим… благословенным правителем, не так ли?

— Я лишь справился о его здоровье.

Берим понимающе улыбнулся и опустил взгляд.

— Голем из Круи — особенный человек, — сказал он. — Возможно, вы пожелаете с ним встретиться. Конечно, он будет рад принять у себя могущественных чужеземных чародеев.

Но прошу вас, если вы действительно имеете такое намерение: поговорите вначале с главой нашего Ордена, Владеющей Прахом почтенной Валмирой. Уверен, это способно повлиять на ваше решение.

— Мы подумаем об этом. Но вначале… Кто здесь успел рассказать, что мы чародеи? — прищурившись, спросил Кадм.

— Почтенная Валмира знала. И я как служитель Ордена способен видеть истинную природу человека, — с тщательно скрываемой гордостью ответил Берим. — Я сразу понял, что вы люди не простые, особенно…

Он бросил короткий пристальный взгляд на Эйлин, отчего мне сразу стало неуютно в присутствии этого странного культиста.

Меньше всего мне хотелось бы, чтобы Эйлин, чудом избежавшая гибели в Лондоне, стала жертвой иного жуткого обряда в чужой земле — той самой, откуда происходил Гин Балша.

Что такое особенное в ней привлекает к себе этих людей? Есть люди, владеющие от рождения необычной силой, и это не магия, — так сказал мне проклятый Каменщик. Власть над глиной.

Печать Матерей. Плоть человеческая есть глина, ибо праотец наш был сотворен из праха земного… О, я до сих пор помню эти слова, явившиеся мне в ночном кошмаре. Что же хочет от нас глава Ордена Матерей, Владеющая Прахом почтенная Валмира?

— Вам знаком человек по имени Гин Балша? — с холодным спокойствием в голосе спросил я, и мои пальцы сомкнулись на теплом древке палочки.

Берим вздрогнул и бросил на меня испуганный взгляд, потом поспешно закивал.

— Да, конечно. Ужасный человек. Даже в Темном братстве не стали его терпеть.

— И вы хотите сказать, что не имеете к нему отношения?

— Как можно?!

Он казался оскорбленным донельзя, однако я не знаток человеческих душ, и не поручился бы за то, что это не притворство. Какое-то время Берим буравил меня возмущенным взглядом, но потом вроде бы успокоился, вздохнул и с выражением смирения на лице проговорил:

— Не сказать, что совершенно никакого отношения… Но это не то, что вы могли подумать, уверяю вас.