Путешествие на Восток

Неспешным шагом он подошел к нам и остановился, переводя взгляд с меня на Амара и обратно, как видно, пытаясь определить, кто из нас главный. Наконец, приняв решение, он обратился ко мне:

— Кто послал вас?

— Никто, — все еще питая слабую надежду на мирный исход, ответил я. — Гин Балша нужен лично мне. Я пытаюсь найти…

Клинок сверкнул у меня перед глазами, и я невольно отпрянул. Амар едва заметно шевельнулся, жилы натянулись в его высушенном теле, проступив буграми под тонкой тканью восточной работы, и я понял, что бородач лишь чудом избежал немедленной смерти.

Сам наш собеседник однако либо ничего не заметил, либо отличался просто невероятной самоуверенностью.

— Еще одна ложь, и вам конец, — надменно сказал он. — Спрашиваю еще раз: кто вас отправил сюда? Правитель Круи? Он? Отвечай!

— Еще раз говорю…

Бородач хмыкнул, отступив на шаг, и за спиной у меня послышался хлесткий удар. В тот момент я не понял, что в меня попросту стреляли из арбалета — без предупреждения. Будь я один, на этом бы, несомненно, и закончилась моя история.

Однако в то же мгновение Амар, стоявший по правую руку от меня, исчез. Я видел людей, способных двигаться ошеломляюще быстро, но такое… Лязг металла позади вывел меня из мгновенного оцепенения, и я рывком обернулся. Стальной арбалетный болт лежал у моих ног, отбитый шестом монаха. Такое возможно?

Однако у меня не было времени удивляться: бородач, увидев, что выстрел его союзника оказался безуспешным, с широким замахом ринулся в мою сторону.

Я выхватил палочку и, взмахнув ей, крикнул:

— Ступефай!

Мой противник выронил оружие и с остекленевшим взглядом покатился по земле. Краем глаза я заметил мимолетное движение красного монашеского одеяния, и арбалетчик, лихорадочно взводивший свое оружие для второго выстрела, с криком боли упал навзничь. Развернувшись в противоположную сторону, я увидел несущихся ко мне троих оставшихся врагов.

— Баубиллиус! — воскликнул я первое пришедшее на ум заклинание, выбросив вперед руку с палочкой, запоздало сообразив, что точечные удары против нескольких противников — не самая лучшая идея.

Вспышка молнии озарила темную аллею не хуже летнего солнца, и один из нападавших со страшно обожженным лицом, захрипев, повалился наземь, выронив меч. Выросший передо мной монах нанес молниеносный удар шестом, выбив оружие из руки одного из врагов и с омерзительным мокрым хрустом раскроив ему череп: бедняга отправился на тот свет раньше, чем успел вскрикнуть.