Арго

И уже поздним вечером, когда солнце почти что село, а на пляж Фазиса начали наваливаться сумерки, по моей команде отделили пленных колхов, раздели полностью, облили морской водой, и, со словами, "от чистого сердца, голыми и мокрыми, как из лона матери, отпускаем из плена, выпускаем в мир" начали поднимать их по двое всё в той же корзине-кусте. А сверху, над головами, на скальном уступе раздавались радостные крики и слёзные возгласы...

А наутро в лагерь начали по сходням спускаться женщины, дети и старики, кто со скарбом, кто совсем без скарба, спускаться и разбредаться, ища в телах покойников своих близких, и берег огласился воплями и плачем, и пришлось мне опять всё бросать и идти в Эйю, чтобы договариваться про лес, про дрова, про корабелов, готовить тризну.

.. Так и пролетела почти полная неделя, в постоянных заботах, беготне по узким и высоким лестницам, в переговорах, в трудах и нервотрёпках, и только по ночам, лишь касаясь головой подушки, пропадал я, проваливался в тяжкое липкое забытье сна, чтобы увидеть море, парус, свежий ветер, брызги волн в лицо и услышать радостную ритмичную песнь гребцов. ..

А на восьмой день вечером Ээт позвал меня на самую высокую башню в Эйе, на башню Дракона морской стражи, и оттуда мы ясно увидели приближающийся такой знакомый флот пузатых торговцев под чёрными парусами. Это торговцы наши шли в Фазис, но уже начался ночной бриз, отжимающий корабли от берега, потому осторожный Эсон, отец мой, решил переждать, отстояться за ближайшими мысами на якоре.

И понял я, что вольница наша кончилась, что опять в мой лагерь, в моё войско, в мой флот пожаловал большой мир, со своей большой политикой, большой торговлей - и с пуникийцами...

Мы, конечно, схитрили, когда строили погребальный флот, вместо нормальных погребальных судов "на один раз" использовали ту рухлядь нашего флота, которую починить было дороже и муторнее, чем залатать и спалить в море. Ну и погрузили на борт и вождей, и простых воинов. Я сам зажигал факел на "Ноте", на котором возле кормила лежал Главк, рулевой с "Арго", пробитый насквозь носовой фигурой торгового судна в виде лошадиной головы, а на шканцах, на командирском месте - сам Аргх с перерезанным горлом, но со своим "Томагавком" в руках, на палубе - 28 моряков с разных кораблей, а на вёсельных банках - ещё 60 воинов, по два на каждое весло.

И хоть вечерний бриз был не южный, а восточный, но ведь "Евр" потонул, как и "Эол", а "Борей" пострадал мало, как раз восстановить можно, потому...