Арго

Но всё равно то оружие, которым нас снабдили, которое делать научили пунийцы -- его и больше, и летит дальше, и боевого напора и настойчивости у торгашей гораздо меньше, чем у нас, у профессиональных воинов... Отбились...

Отбиться отбились, но, боги, каким же дерьмом мы себя после этого чувствовали! И даже когда пришли в Мезию, и там оказалось, что мы опоздали, что без нас всё было сделано так, как нам велели, и когда весь город -- да что там город, весь край вышел встречать нас радостным праздником, тот же Гилас напился, а потом ещё раз напился, а потом вообще не смог продолжать поход.

И Геракл, здоровенный великан, как и я, воспитывавшийся кочевыми всадниками-центаврами, только не в долинах предгорий Македонии, а в Галлии, и, по слухам, там в детстве упавший в котёл с волшебным боевым зельем, за что он получил с детства какое-то галльское имя с задней приставкой не то "рекс", не то "рикс", то есть вождь, царёк, -- он ведь страшен только для врагов, которые не знают, как он всю жизнь со своей силой борется, что и телом он много горячее любого живущего, что и гребёт он один за двоих, причём сразу двумя вёслами, почему его на галере сажают или на кормовую, или на носовую банку, а когда поднимают парус, чтоб он от безделья не маялся, ему дают медь и свинец, говорят "мни", а он и мнёт их, как глину, и за полдня вымешивает в такую равномерную смесь, что потом получившийся колобок только разогрей и откуй в нужную форму -- самые лучшие мечи и секиры получаются из "холодной ковки", из того, что Геракл мял! А вот на слова не то, что не богат, а с трудом пять слов в одну фразу вяжет.

И вот когда Гилас запил, то друг его, Геракл, дитя войны и машина победы, сказал "ну его, такой подвиг".

И это только вожди, цари, командиры -- а сколько сильных и рядовых бойцов, выдержав все битвы и тяготы похода среди воинов-врагов, ушли, нет, скорее, удрали -- от кого? От торгашей! От пустой болтовни и торга!!!...