Тайная геометрия

Погожим днем стены зданий на проспекте Науки блестели на солнце так, будто они были сделаны из прессованного сахара. Дело было в особом песке, на котором замешивали бетон: он содержал микроскопические пластинки каменной слюды.

Сфера занятий обитающих здесь людей, долгие годы пряталась в тени под названием – государственная тайна. В последние годы эта тень почти растаяла. Теперь в корпусах центра собирали гражданскую продукцию – теодолиты для строителей и геологов, гироскопы для гражданских авиаторов и эхолоты для рыбаков.

От густой непроницаемой тени осталось совсем небольшое пятнышко – специальные технологии, заключенные в томах секретной документации и лазерных дисках. За их сохранностью и должен был следить майор Мимикьянов.

Дорога в научный городок шла через сосновый бор.

Он высился вокруг серого асфальта рыжими колоннами, увешанными темными мохнатыми лапами.

Как утверждали ботаники, его сосны представляли собой древний реликт. Могучие деревья являлись прямыми потомками той далекой эпохи, когда великий евразийский ледник, покрывал всю сибирскую степь.

Но Ефиму не раз приходило в голову, что эти суровые деревья специально были выведены неизвестным агрономом, чтобы окружать своими стволами закрытый научный центр. Они казались ему гигантскими солдатами, стоящими на страже государственной тайны.

Ефим вышел из машины у бетонной стелы.

Он решил войти в городок пешком. Майор делал так почти всегда, не упуская возможности поговорить с бором. Он думал: если бы строгую и величественную музыку Баха можно было перелить в твердый материальный мир, то она, наверняка, превратилась бы в сосновый бор.

Неизменный, как кристалл. И изменчивый, как море.

Ефим видел бор всяким. Залитым медовым летним солнцем. Завешенным стеклянной тканью дождя. Покрытым толстыми пластами снега, стреляющего сине-розовыми бриллиантовыми искрами. В каждую встречу бор был разным. Но всегда – серьезным, строгий и мудрым. Как фуги Баха.

Майор ступил на уходящую вглубь бора тропку, усыпанную сухими сосновыми иглами.

После первых шагов, казалось, ничего не изменилось.

Рокот моторов тяжело вибрировал в ушах так же, как и на большой объездной трассе. Их звуки даже не делался тише. И вдруг, резко, словно кто-то повернул выключатель, уши плотной ватой закрыла тишина.

Майор оказался наедине с бором.

В доисторической тишине. Город же исчез. Сгинул в пластах времени. Растворился в пространстве.

Так случалось всегда.