Тайная геометрия

Волосы – сильно поседевшие, но не утратившие к сорока пяти годам густоты.

Мужчины молча смотрели друг на друга.

Напряжение электростатического поля, возникшее в кабинете, как и положено, начала разряжать женщина. Впрочем, при ее прямом и непосредственном участии это поле и образовалось. Она мела подолом между двумя полюсами, изображая лицом: «Как все хорошо, какие мы все здесь хорошие люди, и как особенно хорошо, все будет дальше!»

– Ефим Алексеевич! Антон Никитич! – развела она одновременно обе руки в стороны, представляя мужчин друг другу.

– Бамбалаев! – протянул руку Бамбалаев.

Мимикьянов кивнул, протянутую руку пожал, но фамилию свою, по въевшейся профессиональной привычке, не назвал.

– Вы, Ефим Алексеевич, простите, что от обеда вас оторвал, – вполне светским тоном, никак не вяжущемся с городским мифом о «Бешеном Бамбалае» произнес Антон Никитич. – Я вас долго не задержу, несколько минут и все, а место для встречи удобное… Никто и знать не будет, что мы с вами встречались…

– А чего нам наши встречи скрывать? Мы же ничего плохого делать не собираемся, – заметил Ефим.

– Конечно, нет! – даже слегка удивился странному предположению майора Антон Никитич. – Я хочу, что бы мы в добром деле наши усилия объединили.

Майор пошевелил волчьими бровями, сросшимися на переносице:

– В добром деле, почему не объединить…

Пресс-секретарь мотнула цветным подолом, перевела взгляд с одного мужчины на другого и произнесла:

– Ну, мужчины, покидаю вас, чтобы не мешать вашим мужским разговорам, нам, женщинам, совсем не интересным.

Неся на лице выражение хитрой учительницы, оставляющей двух драчунов в запертом классе, чтобы они окончательно выяснили отношения наедине и больше не будоражили школу, Ангелина Анатольевна вышла из кабинета. Дверь за ней затворилась бесшумно, но очень плотно.

Майор окинул взглядом комнату.

Бамбалаев стоял у стола.

Стол был накрыт на двоих. На белой с красными петухами скатерти остывали, исходя паром, две белые глубокие тарелки с той же самой стерляжьей ухой. В центре скатерти стоял запотевший стеклянный графинчик.

Майор заметил на одной из салфеток возле тарелки два смыкающихся алых полумесяца – отпечаток губ, покрытых женской помадой. Он почувствовал то, что называют ревностью.

Но майор мужественно отодвинул личное в сторону и начал работать.