Тайная геометрия

Оценив обстановку отдельного кабинета ресторана Дома ученых, он сделал вывод, что встречу с ним никто не готовил. Двое собирались обедать, но почему-то свой обед ради встречи с ним прервали.

– Прошу на балкон, – указал рукой в сторону открытой стеклянной двери Антон Никитич. – Поговорим на свежем воздухе, день сегодня отличный… Последние такие деньки стоят… Потом дожди, холод, снег… Мрак! Надо ловить солнце, пока есть такая возможность… Да и от разных любопытных ушей подальше, так Ефим Алексеевич?

Мимикьянов в слух ничего не сказал, но пошевелил волчьими бровями, что можно было принять за согласие.

Они вышли на узкую длинную террасу. Здесь стоял круглый стул и два стула. Они были сделанные в дачном стиле – из плетеного ивняка, покрытого лаком. На столе готовились к беседе темная коньячная бутылка и две нежных рюмочки на тонких ножках.

Вокруг балкона диким, неприрученным миром стоял недвижный сосновый бор.

Место легких запахов ресторанной кухни, порхавших в воздухе кабинета легкими бабочками-однодневками, занял огромный запах бора – аристократический, строгий и неизменный, как вечность.

Ефим глубоко вдохнул, и вдруг ему показалось, что из тьмы, клубящейся меж колоноподобных сосновых стволов, неслышно звучит какая-то мелодия.

Он прислушался.

И, то ли, на самом деле, услышал, то ли догадался: это была мелодия Шествия зверей из симфонической сказки Сергея Прокофьева «Петя и волк». Она притворялась веселой, но была пугающей.

– По рюмке, майор? – обратился к Ефиму Бамбалаев и потянулся к темной пузатой бутылке с этикеткой Ереванского коньячного завода.

– Нет, спасибо, не хочу, – чуть резче, чем требовалось для дальнейшего развития контакта, ответил не до конца избавившийся от ревности Мимикьянов.

– А, я выпью, – произнес Антон Никитич, как будто ничего не заметив в его голосе.

Он поднял бутылку, покачал в ладони, будто прислушиваясь к себе, и поставил на место.

– А, впрочем, после, – негромко, будто сам себе, заметил он.

Неслышная ушами, но ощутимая каким-то чутким внутренним прибором тревожная мелодия Шествия зверей все сильнее сочилась меж сосновых стволов. Она уже полностью затопила своими тревожными волнами ресторанный балкон.

– Я ведь сегодня как раз думал о вас, майор, – внимательно смотрел на Ефима черными горошинами зрачков городской олигарх.

Мимикьянов слегка обозначил на лице едва заметную гримасу удивления, но вслух ничего не сказал.