Двоеверец

А потом более двухсот километров, ночами, от каждого шороха шарахаясь, брели просёлками на восток. Обессилев и изголодавшись в конец, пока не вышли на свежевыкошенное поле и не попадали спать в сохнущую траву. А по утру застал солдат новой войны, старый латышский стрелок и не дал пропасть - отвёл на днёвку туда где бояться никого не надо. Вскоре и харчь подвезя, бульон из конины не хуже куриного голодным воинам показался, если без пережора потреблять, хоть так грядущей Победе смог напоследок Псих послужить, может даже от смерти голодной спася.

После удачного рейда, авторитет стрелка-ветерана в отряде стал непререкаемым, хоть поначалу за власть бодался сопляк с кубарями, властью упивавшийся, но думать не умевший и что такое ответственность за людей не понимавший. За понесённые при бездумном прорыве среди бела дня жертвы чуть на собрании отряда этого "старшего по званию" к высшей мере социальной защиты не присудили - у партизан тюрем нет и к "условкам" не приговаривают.

Полтора десятка едаков, неожиданно как снег на голову свалившиеся - забота не малая, но не прогонять же, и так в крайней степени истощения заявились, еле выходить удалось на овсянке и бульоне, а там и картошка ранняя подоспела.

Трудней оказалось конспирацию соблюсти, хоть и в Заповедном месте лагерь поставили и только белыми ночами выбирались на поля. Хозяевам помочь с прополкой свеклы да проездкой борозд на картофельном поле (и того, и другого засадили в этот год втрое против прежнего, так что рабочие руки лишними не оказались), но остерегались, выставляя секреты. Пробиваться к своим уже не имело смысла, враг продвигался стремительно, оставалось только ждать, когда вернутся, надеясь, что случится это скоро.

Тимофей взялся за фамильное свое занятие - пошёл по округе коновальствовать, и в войну требуется скот холостить, в том числе и в Вермахте гужевой парк был огромный, так что специалист был нарасхват, да с хорошим заработком. Между делом и информацией, что где у немцев расположено. Партизанить было нельзя - оккупационные власти изначально предупредили, что за каждого убитого немца в ближайшем селении расстреляют десяток заложников, но под "воровство" без жертв слепых репрессий не предвиделось.

Всего то в десятке километров, под Элеей, трофейщики организовали силами пленных сортировку и ремонт найденного советского стрелкового оружия, весьма отряду необходимого. Охрана была смешной - ведь глубокий тыл, но и её пощадить пришлось что бы невинные не пострадали.