Двоеверец

Ему из-за запущенной гангрены руку сохранить не удалось - пришлось ампутировать и более воевать он не мог. С ним в дровнях, по первопутку, ехал срезавший пэйсы и удачно загримированный антиквар с дочерью, все укутанные в ветхие, но тёплые крестьянские тулупы, треухи и домотканые платки так, что только глаза получалось разглядеть. Лошадка, снег почуя, ... не плелась, а рысила. Особого ведь груза кроме пассажиров не было, только сало (не кошерное, само собой!) да сухари на пару недель пути людям, пара мешков овса тяглу и трём незаметным (хотя очень увесистым) сидорам, хорошо схороненным под сеном.

Ну и трём пистолетам, припрятанным в пределах мгновенной досягаемости.

Безрукий происходил из куршских рыбаков, ушедший в город на заработки перед войной и ныне возвращался в отчий дом с чернявой молодой невестой, которая его выходила, а также её отцом. Садиться своим родителям на шею не собирался, просто хотел попросить отца переправить образовавшуюся троицу беглецов незаметно на шведский Готланд, за что посулить оставить семье справную жеребую кобылку да сани.

Зима для плаваний не лучшее время, хоть море ещё замёрзнуть не успело, но и достойная оплата соблазняла на риск. Шансы не сгинуть в пучине получались много выше чем в Гестапо или лагере, а утонуть можно и в луже - рыбаки народ рисковый.

Так же в дровнях, скользили в Ригу "наниматься прислугой" к пожилой и требующей ухода графине Вронской "литовская крестьянка Даля" и её старый, но крепкий свёкр, он то и трудился всю дорогу водителем кобылы.

Хутор пришлось бросать, а затеряться среди людей проще всего - лист прячут в лесу.

Отряд же в немецкой форме, в спокойных местах перешёл по льду и через Лиелупе, а потом и через Даугаву. Последнюю, в десяти километрах от Риги, уже в вечерних сумерках, спокойно проследовав мимо развалин орденского замка и хуторка под названием Саласпилс. На этом удобном месте, через которое проходила и железка, и шоссе, устроили немцы "спортивно-трудовой" лагерь (так назвали его фашистские пособники после войны), сгинули в котором за 4 года 60 тысяч человек разных наций, может и больше - пересчитать трупы после освобождения не смогли.

Первый год передерживали в нем в основном военнопленных, тут выживших потом пересылали дальше на запад - на гарантированный убой. Крас.кон. предложил обреченным иное путешествие, с чуть изменённой целью - немцев да прислужников тех бить и попытаться выжить.