Драконье царство

В которой просто не могло остаться ничего живого. Последний, ужасающе красивый, завораживающий штрих.

Красный цветок расцвел и увял. Будто только этого и поджидая, через несколько секунд из тьмы вынырнули два патрульных корабля и, описав на месте катастрофы пару изящных кругов, опять исчезли. Что-то мне не поверилось, что они разминулись с погибшим кораблем случайно. Изображение погасло.

– Так живые легенды становятся легендами мертвыми, – с наслаждением промолвил старый пират. – Их ненастоящие имена прозвучат вскоре вместе с твоим в сводке новостей, в списке погибших.

Он меня провоцировал. Просто, чтобы иметь повод еще раз показать, кто тут хозяин. Его ребята намеренно перестали меня держать.

– Красиво, – сказал я ничего не выражающим голосом.

Его веки непонимающе дрогнули. Он ждал другой реакции.

– А поконкретней, парень? Что ты думаешь о смерти вообще, интересно? – добавил он, чтобы я не перепутал, о чем речь.

– Что мы все существуем во времени.

Он помолчал, буравя меня недоверчивым взглядом.

– Врёшь. Тебе было не все равно.

– Мне? – я подавил горькую усмешку. – Я историк, Салех. Настоящих чувств у нас не бывает. Мы всю жизнь этому учимся. Это называется объективность. Что случилось – случилось.

– Тогда что означал твой дурацкий блеф с этой железкой?

Я пожал плечами.

– Мне показалось, что это изящный выход из положения. Который ускорит дело. А что до них... – я кивнул на погасший диск. – Какое мне дело до людей, которых я даже не знаю?

В глазах Салеха мелькнуло что-то между веселым отвращением и восхищением.

– Сцилла! Этот точно экспонат в твою коллекцию!..

Ну, вот ты и отвлекся... Я развернулся на каблуке волчком и, вложив в движение всё наконец вырвавшееся бешенство, ударил Салеха в скулу, использовав как кастет стальной браслет на своем запястье. Кажется, что-то хрустнуло. Салех изумленно качнулся, и грянулся на пол, в глубоком нокауте.

В голове у меня что-то стронулось. Довольно знакомое чувство. Нет, вовсе не по этой жизни, но в прошлом, когда я был даже не собой, а только гостем в чужом сознании, мне случалось чувствовать то же, что и тем, другим людям, не понаслышке знавшим, что значит жажда крови, и не останавливавшимся перед ее утолением. Как будто все они во мне проснулись. Я не ограничился Салехом.