Драконье царство

– А если и рожок, – пожал плечами Олаф. – Разве нас это касается?

– Не знаю, – Фризиан скользнул рассеянным взглядом по пустынному берегу и по дымящему костру. На нем его яркие глаза задумчиво задержались. Было ясно, о чем он подумал.

– Думаешь, мы подали кому-то дымовой сигнал? – уточнил я.

– Да нет, ерунда. Без электричества и центрального отопления костры жгут все, кому не лень, и это ничего не значит, если только не в условленном месте в условленный час. – Фризиан небрежно отмахнулся от накатившего на него дыма и сел на расстеленный плащ, решив, видно, больше об этом не думать.

Дрова наконец просохли и начали гореть как надо. Олаф занялся шашлыками из птицы, заготовленной еще на острове и поджаркой пражских колбасок, прихваченных и вовсе не из этого мира. Фризиан ему помогал. Я нарезал хлеб и приспособил костер еще и под тостер. Гамлет вскрыл бутылку вина и, пока мы не видели, начал потихоньку лакомиться им в одиночестве. Обнаружив такое коварство, мы обозвали его анонимным алкоголиком и реквизировали добычу.

Пикник был в самом разгаре, когда какие-то невежливые туземцы вздумали нам помешать.

Из-за опушки вдруг появилась растянутая цепочка всадников и с криками, весьма похожими на чаячьи, они понеслись к нам галопом на той предельной скорости, какую могли развить их лошади, усердно взрывающие копытами песок.

– Их около дюжины или больше, – сообщил уставившийся на них Гамлет.

– Точно, – согласился я и, поднимаясь, выхватил меч.

– Зря, – меланхолично заметил Олаф.

– Они еще не обнажали оружие.

Черт, а я и внимания не обратил...

– Зато несутся как угорелые, – вставил Фризиан. – И некоторые, между прочим, только что достали мечи. – И он тоже потянулся к мечу, на всякий случай готовясь к бою.

– Нормально, – сказал Гамлет. – Это же Темные века. – С какой стати нам деликатничать? Их, между прочим, больше.

Олаф дожевал колбаску и только тогда составил нам компанию.

Всадники, подлетев ближе, резко притормозили.

Песок от них взмыл во все стороны. Похоже, они все-таки старались показать честные намерения, их агрессия не была четко выраженной. Просто принялись крутиться вокруг гарцующей каруселью, выжидая, видимо, к какому заключению придет на месте их предводитель. Судя по всему, за главного у них был парень лет двадцати, крупный, мощный, увешанный серебряными, медными и, возможно, золотыми украшениями, которые отчасти прикрывал темно-синий короткий плащ.