Драконье царство

Умница Гвен слушался моего малейшего движения. Я не мог им не восхищаться. Но его дыхание становилось все тяжелее и надсаднее. Конь был очень хорош, но явно уже староват для таких гонок. Потому-то, видно, и оказался в запасе, несмотря на все свои лучшие качества.

Ну, теперь или никогда! Придерживая меч наготове левой рукой, я примерился к броску, держа кинжал за лезвие. Лошадь с двойной ношей неслась не так уж быстро, и дистанция казалась не слишком большой.

Коротко размахнувшись, я бросил метательно-колющий снаряд, блеснувший вспышкой в солнечном луче, пробившемся сквозь ветви деревьев, и угодивший в широкий круп коня, везущего пунцовый сверток.

Попасть в какую-нибудь более стратегически важную часть на скаку я не надеялся. Оставался риск, что животное воспримет это как подстегивание и прибавит шагу. Но лошадь отреагировала правильно – уже утомленная, она запнулась и вскинулась, раздраженная неожиданной болью. Результат даже превзошел ожидания – конь поскользнулся на мокрой грязи и, взбрыкнув всеми четырьмя ногами, рухнул в пожухлые снопики отсыревшего прошлогоднего сена, сбрасывая седока вместе с его добычей.

Справившийся с конем Гамлет догнал меня. Преследуемые нами «дикари» остановились и развернулись. Упавший всадник тут же вскочил и, что-то крича, попытался передать девушку кому-то из товарищей. Но похищенная вдруг пришла в чувство и стала вырываться, решительно протестуя.

– Да как ты смеешь, мужлан! – воскликнула она без явных ноток страха в голосе и влепила похитителю звонкую пощечину.

Тот, совсем не по-рыцарски, ответил ей тем же – с более серьезными последствиями. Изумленно вскрикнув, девушка опять обмякла.

– Ах ты, сволочь! – возмутился Гамлет, налетая на невежу и обрушивая ему на макушку рукоять меча. Тот беззвучно скользнул вниз, накрыв собой выроненное тело девушки. Теперь, чтобы заполучить ее, его товарищам пришлось бы спешиться, да еще заняться перетаскиванием тяжестей. Но теперь здесь были мы, и им ничего не оставалось, как принять бой или отправиться восвояси, если бы мы показались им опасными.

Последнего, конечно, не произошло. Уж чего-чего, а особого впечатления мы на них не произвели.

Последовала короткая яростная сшибка. Без всяких слов. Противник, которого я выбрал (или который выбрал меня, разбираться бессмысленно), был вооружен не только мечом, но и боевым топориком, узким, похожим на утиный клюв. Взглянув на меня, он рассмеялся – для него я выглядел чересчур изнеженным и хрупким. Он хорошо знал свое дело.