ЧЕЛОВЕК ЛУННОГО СВЕТА

Шилак′х не стал привязывать жеребца к стойке у ворот: скотина была обучена кое-каким трюкам и не раз выручала хозяина; незачем лишаться такого козыря. Он зашёл во двор, не постучав. По коже волной пробежали мурашки – сработали наложенные на ворота сигнальные заклятия. Анк на груди вздрогнул и замер, притаившись. Цвета исчезли, контуры предметов размылись, и даже земля дрогнула под ногами. Солнце, ярко светящее миру, осталось снаружи. Как и жалкая хибара: тому, кто прошёл через ворота, представал истинный вид дома. Многоэтажный, каменный, со множеством пристроек.

Больше похожий на дворец – в человеческом понимании этого слова – чем на дом-крепость мага.

Иверсор хмыкнул. Знакомые признаки – и не слишком сильная колдунья. С тех пор, как люди начали поклоняться Распятому, магия стала оставлять мир. Будто это открыло какой-то неведомый веру сток или запустило неясный пока механизм. И чтобы защитить соплеменников, ему бы следовало изучить этот потенциально опасный феномен, а не скитаться по свету в поисках чудовищ.

Увы, Шилак′х не всегда мог поступать так, как считал нужным: над ним, кроме небесной власти Создателя, была ещё власть земная, вполне материальная. Был лишь один способ избежать постоянного давления – уйти подальше от мест, где совет старейшин мог контролировать его действия. Уйти на окраины прежнего Мегалиона, затеряться среди людей. Рисковать, но быть свободным. Хотя бы от служения престарелым политиканам.

От размышлений аватару отвлёк морок: невысокая женщина, закутанная в чёрный балахон.

Выглядела она вполне материально, но, в отличие от живой, ничем не пахла: человеческие колдуны не умели подделывать запахи.

- Зачем пришёл?

- Марьям позови. – Вер ответил, полагая, что беседы призрака с гостями должен слушать хоть один человек.

- Зачем? – повторила «баба», и Шилак`х скрестил руки на груди, давая понять, что больше с обманкой говорить не будет. Тотчас морок растворился в воздухе, а из ближайшей пристройки во двор выплыла – именно выплыла, иначе не скажешь – полная женщина в сером шёлковом бурнусе:

- О чём ты хотел говорить с Марьям, чужестранец?

Некоторое время оборотень внимательно прислушивался к ощущениям, гадая, кто перед ним.

Чересчур сильный аромат притираний, надменный вид…

Вер криво улыбнулся:

- Ты перед всеми выдаёшь себя за хозяйку, рабыня?

- Я не рабыня! – лицо женщины потемнело от негодования. – Я глаза, уши и рот великой Марьям! Воля её движет горами!

- А сама себя сдвинуть с места она не может, – усмехнулся Шилак′х.