Летящая высоко

Амитола недоуменно наблюдала, как меняются эмоции на ее лице — удивление, потом радость, потом вдруг глаза женщины вспыхнули, полные губы сжались, и она метнула на девушку испепеляющий взгляд.

— Джельсомина, ми аморе! — воскликнул пират, шагнув к ней, и получил крепкую пощечину.

— Ма ке каццо и квесто?! Бастардо! Андаре а путане!

Делла Камберо пытался вставить хоть слово, но женщина продолжала сыпать проклятиями (Амитола поняла, что это явно были не слова приветствия).

— Джельсомина... Джельса... Джельса! - рявкнул он наконец, потеряв терпение.

Она на секунду умолкла, и капитан разразился ответной тирадой. Ткнул пальцем в Амитолу, потом, обернувшись, в двоих парней, которых сперва за его широкой спиной было и не видно; снова указал на девушку, и, наконец, воздел руки к небу, завершив все это прочувствованным «ке дьяволо, донна!»

Джельсомину как подменили; она всплеснула руками и бросилась помогать Рикерту, который чуть не упал, спускаясь с повозки. Вместе с Амитолой они еле дотащили его до дома, где парень рухнул, потеряв сознание.

Все это случилось два дня назад. Рикерту стало чуть лучше. Джельсомина помогала Амитоле ухаживать за ним, ни на минуту не прекращая щебетать что-то по-леонийски (девушка жалела, что не понимает ни слова, а капитан делла Камберо дни напролет пропадал в порту, так что ей было не к кому обратиться за переводом), и вообще оказалась веселой и доброй женщиной — даже подарила Амитоле одно из своих платьев, ведь старое, то, что она носила еще в нойкастелльской тюрьме, совсем истрепалось.

Подол этого платья из легкой синей ткани сейчас шевелил вечерний бриз; теплые волны ласкали мокрый песок у самых ног Амитолы. Она вздохнула, глядя на мерцающие вдалеке огни Пьетра д’Оро. Мысли девушки сейчас были очень далеко отсюда. Прошла уже почти неделя с того дня, как блеклые люди выступили в поход. Двигались они медленно, и время еще оставалось, но с каждым днем его становилось все меньше. Ее племя, ее семья и наставница были в опасности, а Амитола ничего не могла сделать — разве что терпеливо ждать и стараться не терять надежду.

— Красивое платье. Тебе идет.

Рикерт, как всегда, подошел незаметно и тихо. Амитола обернулась — парень стоял в нескольких шагах от нее, босиком, в брюках и расстегнутой рубашке. На бледном, осунувшемся лице играла улыбка.

— Зачем ты встал? Ты же болен, тебе нужно отлежаться.

— Я три дня только и делаю, что валяюсь. Мне уже лучше. Голова трещит только...

— Рикерт!

— Да не нервничай ты так.