Летящая высоко

Он стоял, заслоняя их от толпы и сжимал в руке копье; на земле перед ним лежал без сознания здоровенный ошшен.

— Следующего, кто тронет сеанти, я убью. — сказал он.

Толпа заревела.

— Предатель!

— Они колдуньи, Чисеква!

— Изменник, ты умрешь вместе с ними!

— Я презираю этих двоих не меньше вашего, — громко заявил Чисеква. — И с радостью позволил бы нашим коням разорвать их на части. Но я дал клятву, что им ничего не будет угрожать в нашем кочевье или в дороге, поэтому убью всякого, кто захочет причинить сеанти вред.

На него с проклятиями бросились сразу двое. Чисеква отразил удар дубинки и взмахнул копьем, распоров горло одному из нападающих. Второй, вооруженный ножом, попытался достать его ударом снизу, но Чисеква обрушил древко на его запястье и ошшен покатился по траве, прижимая сломанную руку к груди...

— Довольно!

Толпа расступилась. По образовавшемуся проходу шел, прихрамывая, плотный широкоплечий человек в богато украшенном меховом пончо; сопровождавшие его двое воинов держали наготове копья с кремневыми наконечниками.

Чисеква слегка склонил голову.

— Вождь Энапай, — проговорил он.

— Видящая сеанти специально свела Техкеома с ума? Это правда?

Толпа утвердительно зашумела, но Чисеква пожал плечами.

— Не знаю, вождь. Я воин и не разбираюсь в подобных вещах.

— Зря я послал за ней. — покачал головой тот. — А ты зачем дал клятву, о которой тебя никто не просил?

— Я заботился о племени, вождь. Нам нужно было вернуть Техкеома.

— Техкеом вернулся безумным и наши люди считают, что это дело рук этих двух баб.

— Я не могу этого сделать, вождь, — покачал головой тот.

— Я освобождаю тебя от клятвы. Отойди в сторону.

— Отпусти их, а завтра мы перейдем реку, сожжем деревню и если я поймаю этих колдуний, то сам перережу им глотки. Но сейчас я не могу позволить, чтобы с ними что-то случилось.

— Отойди в сторону, Чисеква. — угрожающе проговорил Энапай.

— Нет.

Вождь дал знак своим телохранителям и те двинулись вперед, выставив копья.

Амитола вынырнула из-за спины Чисеквы. Она метнулась к еле тлеющему костерку, который развела Кэтэри, обжигая руку, набрала горсть золы и поднесла к губам, еле слышно нашептывая что-то. Один из воинов шагнул было к ней, но девушка проскользнула мимо него и, оказавшись рядом с вождем Энапаем, разжала кулак и дунула изо всех сил. В лицо опешившего ошшена полетели черные хлопья.

— Взять...взять ее! — выдавил он.