Летящая высоко

Алые и золотые кроны деревьев резко выделялись на фоне серо-стального неба, затянутого тучами. Недавно прошел ливень и, казалось, в любую минуту начнется новый. Амитоле вдруг вспомнились слова из сказок старика Вихо, которые она слушала много зим назад. В земле блеклых людей всегда идут дожди.

Прерия наконец осталась позади. Форты сменились разбросанными вдоль дороги фермами и маленькими деревеньками. Они попадались все чаще и чаще, а к вечеру потянулись ряды тесно жмущихся друг к другу домов — двух- или трехэтажных, с большими окнами и высокими крышами, сложенных из странного вида красноватых прямоугольных камней или покрытых белой известью.

Амитола только сейчас поняла, что они уже на месте — похоже, это и был Нойкастелль, город блеклых людей.

Вокруг звучала незнакомая резкая речь. Прильнув к решетке, она разглядывала прохожих — мужчин в конических шляпах и куртках, кутающихся в теплые шали женщин в длинных юбках и чепцах. Повозка проехала мимо стайки малышей, увлеченно перебрасывающих друг другу тряпичный мячик; девушка успела заметить, как появившийся из переулка солдат прикрикнул на них и дети бросились врассыпную.

В домах загорались свечи и масляные лампы, и глядя на дрожащий в окнах теплый свет, Амитола затосковала. Она опустилась на подрагивающий дощатый пол, обхватила себя руками, насколько это позволяли кандалы и тихонько заплакала. Хотя теперь у нее была надежда, что вестник ми-кой доберется до Кэтэри и Юргена, в эти минуты, холодным промозглым вечером, одна в чужом краю, Амитола чувствовала себя маленькой, несчастной и потерянной.

Повозка остановилась. Загремел ключ в замке и священник открыл дверь.

— Плачешь, ведьма? — сказал он, поднимая руку с фонарем. — Правильно.

Он знаком приказал ей выбираться наружу. Ступив на землю, Амитола огляделась. У ворот, в которые они только что въехали, замерли вооруженные стражники. Перед ней раскинулся темный парк; единственная аллея, освещенная фонарями, вела к длинному трехэтажному строению на его противоположной стороне.

Отец Курт бросил что-то сопровождавшим их солдатам и зашагал к зданию. Сильный толчок в спину дал девушке понять, что она должна следовать за ним. Солдаты замыкали шествие.

— Если твои слезы — это слезы раскаяния, — не оборачиваясь, сказал священник. — То, может быть, ты еще не совсем пропащая. Но не кажется, что ты просто пытаешься разжалобить нас.

Амитола молчала.

— Если это так, то ты зря стараешься, — добавил он.