Летящая высоко

Боль страшная, и кроме того, можешь вывихнуть плечи. Еще раз спрашиваю тебя, ведьма, признаешь ли ты себя виновной в том, что колдовством убила святого отца Юргена? Подумай хорошенько, это твой последний шанс покаяться до пытки, и, возможно, спасти свою душу от ада.

— Я...

«Я признаюсь. Юрген скоро вернется и тогда все это не будет иметь никакого значения. Они должны будут отпустить меня.

Но... он может не успеть. Я признаюсь, а завтра меня уже потащат на костер.

А если ми-кой не добрался до Кэтэри? Если Юрген погиб где-то в прерии по дороге сюда? Будут пытки, рано или поздно я сломаюсь и они сожгут меня живьем.

Нет. Об этом лучше не думать. Он вернется и все будет хорошо. А пытки — ерунда. Я вынесла посвящение в видящие, вынесу и это.»

— Я не признаю себя виновной. Я не ведьма и не убивала вашего священника.

Ингерта понимающе кивнула.

— Что ж, очень жаль. Я надеялась, что ты будешь более благоразумной. Вегбринген!

Следующие несколько дней у Амитолы душа уходила в пятки каждый раз, когда в замке камеры поворачивался ключ.

Может, Юрген наконец добрался до Нойкастелля и теперь ее отпустят? Или схватят и потащат в комнату дознаний? Но мрачный стражник каждый раз лишь ставил на пол миску похлебки и кувшин с водой и уходил. Девушка мучилась; страх и неизвестность выматывали ее не хуже пытки. Чтобы отвлечься, она пыталась размышлять о странном сне графа, но перед глазами все время вставали зловеще блестящие иглы и лезвия на темном дереве стола.

Когда снова заскрипела дверь, она сжалась в комок и стиснула кулаки.

Но в этот раз в камеру вошел не Карл, а тот парень, брат Блюстительницы.

— Ну, привет, — сказал он и оглядел Амитолу с ног до головы. — Не обижайся, но ты совсем неважно выглядишь.

Она судорожно вздохнула.

— Ри...

— Рикерт,- подсказал он.

— Зачем ты здесь? Юрген вернулся?

Парень приподнял бровь.

— Нет.

— Тогда зачем ты пришел? Поведешь меня на пытки?

— Для этого у нас есть Карл, а я слишком ленив, чтобы тебя куда-то водить и пытать.

Успокойся. У меня появилось свободное время и я заглянул еще раз взглянуть на страшную ведьму сеанти.

Амитола облегченно вздохнула. Ее руки все еще дрожали и она спрятала их подмышками. Почему-то ей не хотелось, чтобы Рикерт видел ее слабость.

— Я присяду, не возражаешь? — спросил он, и не дожидаясь ответа опустился на краешек койки. — Насчет пыток, раз уж ты их упомянула... Я слышал, как Герта докладывает отцу о твоем последнем допросе.