Летящая высоко

Не успела она прийти в себя, вновь оказавшись в своей камере, как вошел Рикерт, бледный и сосредоточенный.— Послушай, — сказал он. — У меня мало времени. Она дала мне всего минуту, так что просто послушай. Тебе придется признаться. Она будет пытать тебя каждый день, пока не добьется своего. Сейчас тебя отведут обратно и прикажут поставить подпись под признанием в убийстве Леманна. Я знаю, что ты не умеешь писать, но поставь там крестик или еще что-нибудь.— Нет, — одними губами прошептала Амитола.— Взамен тебе сохранят жизнь.

Герта согласилась вместо костра отправить тебя на пожизненное покаяние в женский монастырь в Кронланде. Она сначала не соглашалась, но я читал показания отца... Леманн простил тебя, поэтому если Церковь тоже не проявит милосердие...Он оборвал себя на полуслове и потер кулаками виски.— Амитола, пойми. Или ты сейчас подписываешь признание и отправляешься в монастырь, или она снова будет пытать тебя, пока не сломает, а потом пошлет на костер, и я ничем не смогу тебе помочь. Девушка молча смотрела на него пустыми глазами.— Амитола, пожалуйста, — взмолился Рикерт.

13. Правосудие Нойкастелля

Она подписала бумагу — поставила крестик на исписанном сверху донизу листе. Потом ее заставили поставить такой же крестик в книге. Отец Курт объяснил девушке, что подписью она признавалась в общении с бесами, служении Дьяволу и убийстве с помощью колдовства святого отца Юргена Леманна и предавала себя на милость суда Церкви и короля.

— Когда будет суд? — безжизненным голосом спросила Амитола, но ее проигнорировали.

Карл отвел ее в камеру и снова запер. Ответ на вопрос дал Рикерт, проскользнувший к ней посреди ночи несколько дней спустя.

— Отец наконец запретил пускать меня сюда, — пояснил он, криво улыбнувшись. — Но он, похоже, забыл, что жалованье страже плачу я. Так что в этом месяце ребята, что стерегут тюрьму, получат вдвое против обычного, а я могу приходить, когда захочу — по ночам, конечно. Карл у нас истинно верующий, так что вряд ли я бы сумел подкупить и его.

Он достал из висящей через плечо сумки завернутую в платок снедь — овощи, хлеб, жаренного цыпленка, флягу в кожаной оплетке.

— Извини, что раньше не мог протащить сюда нормальную пищу, — добавил он, глядя, как Амитола с безучастным видом принялась за еду. — Но ты же понимаешь, ее бы мигом обнаружили. Зато сейчас тебя не будут донимать до самого суда, так что...

— Спасибо, — тихо ответила она.