Удар милосердия

Сам Тирни был мужчиной в цвете лет - между тридцатью и сорока,высокий, плотный, русоволосый, с мелкими чертами лица, что было довольно странно при столь крупной фигуре. На губах его играла улыбка, которая человеку неопытному могла показаться доброжелательной.В одежде он не следовал тримейнской моде, что доказывало его здравомыслие, учитывая,что тамошние щеголи носили одежду в обтяжку. На Тирни был темно-зеленый кафтан, который сверху донизу украшали ряды золотых пуговиц с рубинами, и плащ с соболями. Бороду он брил,показывая тем пример придворным.

Волосы, довольно длинные и негустые,зачесывал назад. Сан его обозначали золотой венец и золотая же, в три ряда, цепь.

* обычный вассалитет(фр.). Существовал также тесный вассалитет - "hommage lige".

В кресле по правую руку от герцога,но стоявшем ступенькой ниже, помещался старший сын от первого брака и наследник Тирни - Вендель, крепкий,щекастый веснущатый подросток четырнадцати лет. Слева же, рядом с мужем сидела молодая жена герцога Ланфуза, урожденная графиня Свантер, всего лишь на два года старше пасынка.

Ее нежное, мягкое лицо с тяжелыми веками и ротиком подковкой уродовали землистые пятна. Она была на сносях, и складки широкого платья не могли скрыть выступающего живота. За спинкой кресла герцогини стоял ее старший брат - граф Хескульд Свантер, обер-гофмейстер двора.

Позади правящего семейства свисал штандарт с изображением эрдского единорога. Ткань имела плотную основу,но ее все равно колебал сквозняк - непременный спутник дворцовых залов,и казалось, что единорог содрогается.

Штандарт не закрывал собою фреску,где от пола до потолка изображалось венчание герцогской короной Йосселя Храброго. Не самый лучший сюжет, если вспомнить,что первый герцог был и последним конунгом Эрда,и потерпев в войне поражение,признал Мелгу Тримейнского своим сюзереном. Этой сделкой он купил мир и сохранил за Эрдом многие прежние вольности, так что Йосселя Храброго по справедливости следовало бы назвать Мудрым, или, хотя бы Предусмотрительным. Но кто помнит такие вещи!

Джареду в тот день предстояло находиться в задних рядах - и в прямом, и в переносном смысле слова. Иначе и быть не могло. И стоя в толпе, наблюдал. За эрдскими вельможами, разряженными словно на ярмарку, как правило, не обиженными по части телесной, и неповоротливыми. На императорского наместника, который на их фоне гляделся, как ястреб среди петухов, они посматривали без приязни, а кое-кто и нескрываемой враждой.