Удар милосердия

Никакой не колдун, не лиходей, заключивший договор с нечистой силой,способный застращать любого, кто сунется к нему на мельницу.Но то, чтоон выкрикивал, давясь слезами ипроклятиями, было похуже богохульства и колдовских заклинаний.

--------------------

-- И... с тех пор этого не было?

-- Да. Потому что с тех пор я не покидал города. В городе этого никогда не случалось, не знаю почему.

-- Она была третьей?

-- Я понимаю,почему ты спрашиваешь. Сейчас говорят - семь, десять, дюжина... Да хоть тысяча,Господи помилуй! Я не знаю, сколько девиц убили в Тримейне, и вокруг него, но тех, кто были со мной - три.

Старик спрашивал, молодой человек отвечал. Но это не был допрос. Ибо молодой сам пришел к старику,и в голосе вопрошавшего страха и неуверенности было больше, чем у того,кто отвечал. Хотя отвечавший, вероятно, ожидал иного.

-- Когда это случилось в первый раз?

-- В октябре. После большого турнира. Ее отец был купцом, который что-то поставлял во дворец... Он поднял крик, но канцлер заплатил ему и велел уехать.

Во второй раз - после рождества - когда травили волков.Она была дочерью егеря. И - вот - третий.

-- Октябрь, декабрь, май... Случайно ли, сын мой?

-- Я не думал об этом! Зато другие подумали. Несчастные, невинные девушки были жертвамидля дьявольских шабашей! И то, что их всегда находили наперекрестках...где является нечистая сила...Ты сам-то веришь в эту ересь - про перекрестки? А уж насчет их невинности...

-- Сын мой, неговори того, о чем после пожалеешь. Эти несчастные умерли, и умерли потому, что стали жертвами твоей похоти!

-- Похоти? - Молодой человек усмехнулся, но смех этот был похож на кашель.

- Я никого из них не тащил к себе в постель - ни этих, ни других, что были прежде. Они сами приходили ко мне, либо их приводилиотцы - вымолить какую-нибудь грошовую милость - торговать на осенней ярмарке, рубить деревья в императорском лесу, построить запруду... Я давал им, что они просили, и забывал об этом, а невинность их нужна была мне, как мертвой собаке кость. Конечно, они с большей радостью принесли бы эту жертву императору, но с тех пор, как рядом с ним эта шлюха, до него не так просто добраться.

-- Молчи! Не оскорбляй...

-- Своего отца? Или тебя больше заботит честное имя госпожи Эльфледы? Которая от девок с Канальной улицы отличается только тем, что дороже берет!

-- Пусть так. Но сказано: "Кто злословит отца своего - да будет анафема".

-- А еще сказано- "отцы ели кислый виноград,а у детей на зубах оскомина".