Осколочные

Опричник ещё не протрезвел от резни, глаза его мгновенно налились кровью, меховая шапка съехала на затылок, оголив рыжие космы, рука замахнулась плетью, из обмороженных губ вырвалось улюлюканье. Соратники отозвались эхом. Кромешники любили поиграть с загнанным зверем, убить жертву мучительно.

Потом в ноздри всех присутствующих ворвался запах пороха. Три удара грома с руки в чёрной перчатке, один за другим. Гость при этом был почти недвижен: лишь распрямился, чтобы следующим движением махнуть на пегого скакуна, скинув прежнего хозяина истекать мозгами в снег.

Ещё одного — юнца в кафтане не по размеру, Тихий поразил в шею мечом, перебив вместе с нею и руки, коими тот пытался закрыться.

Всадника без лица проводили трое опричников и пленённый монах.

В мире Александра осталась лишь кровавая поляна с трупами, крохотный всадник вдали и пустая келья владыки Филиппа. Всю остальную Русь поглотили голод, мор и беспамятство.

IV. ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД

— Здесь, здесь дьявола видели, милостивый господин!

Отряд остановился у бывшей торговой площади, куда вошёл через Словенский конец.

Смрад разъедал ноздри воинов и их коней. Весна была радостью для природы и человека, но только не в городе, где тепло вынуло из-под снега смерть и болезни.

Торговые ряды покосились и гнили от влаги. Иные дома жители сожгли, тщетно борясь с чумой, и те чернели подобно костякам. Кони фыркали и упрямились, попадая копытами в вывернутую черепицу. Солнце, скрываясь за тучами, наводившими морось, не подкрепляло силы, а измождало, высвечивая и дразня раны с нарывами на коже всякого, кто появился в проклятом городе.

Недавно царь приказал воссоздать Торговую часть, поскольку выделил её в опричнину. Работы шли полным ходом, но по всему Новгороду тлели очаги зла и запустения.

А ещё — государевым слугам кто-то мешал. Некто одинокий, но способный справиться с полудюжиной опытных бойцов.

— Дьявол тут повсюду, слышите, братия?! Попомните моё слово!

Иван Хватов, рослый и плечистый бородач в тёмно-сером ездовом кафтане и власянице поверх него, вёл отряд из пяти опричников по мёртвому городу.

Пешком шагали двое: лысеющий, с текущим носом, проводник из местных, и оголодавший печальный юноша в грязном ветхом подряснике. Трудно было узнать в бедняге учёного инока с Соловков.

— Эх-х, падаль! Сторонись! Посеку!

Подручный Хватова, щербатый Андрейка Мокрый, вчерашний подросток, попытался с коня хлестануть семихвосткой истощённую женщину.