Осколочные

Он первый раз замечает, что поле битвы имеет очертания круга, как Кольцо Зрелищ. Только здесь нет кровавого песка. Мягкий мох, красивые в своей скромности цветы, влажные шляпки грибов.

– Ты – мужчина сильнее.

Так говорили Туару сотни противников, которых он рвал, давил и топтал в Кольце. Им это не помогало. Но чёрно-рыжий не собирается его добивать. Хотя, наверное, дай ему время – разгрыз бы тело нефилима по крупицам.

– Я всё понял. Идите сюда.

Князь с Княгиней охотно следуют призыву. Должно быть, это ещё более причудливое зрел ище: великан ласкает двух влюблённых зверьков.

В их движениях он чувствует призыв. Мордочки тянутся туда, где столкнулся с землёй пылающий диск.

«Пойдём с нами, большой человек. Там спасение»

Туар печально склоняет голову.

Ему туда нельзя. Эти крохотные создания – семья. У него не было семьи. Ни любящих родителей, ни настоящего брака. Туар не возлежал с женой, а вылил семя в чашу после гнусной пародии на любовь.

«Любовь? Что это? Откуда это слово? Я не слышал его раньше!»

Теперь Туар знает, как описать то, что испытывает к дочери.

Знает, что чувствовала его мать, когда не согласилась скинуть мальчика в Купели опылителей. Нефилим уверен, что её казнили именно за это, мысль будто пришла в голову с самого Неба. Нет, не в голову. В душу.

Он будет чувствовать любовь душой, пока не умрёт.

Он не вернётся в Енох. Только вот проводит Князя с Княгиней туда, где их ждёт спасение.

***

Под облаками, потемневшими, как свинец, подобно одинокому валуну, сидит большой человек, рождённый дочерью Земли от сына Неба.

Взгляд его хмурый, но умиротворённый. Крылатые существа больше не прилетали. Наверное, Элу, покровитель овцепасов, сбивал их своими небесными копьями, чтобы не дать Туару умереть с горя, увидев части дела дочери. Нефилим знает, что Милайи больше нет в живых. Десятый день только что подошёл к концу.

Пара зверьков ушла за перевал, издав напоследок коронное «фрр». Со всех сторон мира тянутся сюда существа, о доброй половине из которых великан даже не слышал.

Копытные, рогатые, с длинной шерстью и голые, тонконогие и коренастые, мясоеды и листогрызы. Все они идут по двое. У некоторых легко отличить мужчину и женщину, у иных невозможно.

Для него, одинокого, следующий шаг станет лишним. Нефилим не должен видеть, как спасутся те, кто это заслужил. Кто был малым – наверное, станет большим. А большой – может, где-то там будет помилован (вот оно, слово!) за то, что подсобил маленьким.