Осколочные

Редкий случай в череде из тысяч заурядных эпизодов: побегов, пьянства, неотдания чести вышестоящему. Убийство двадцатишестилетний Савелий Александрович признавал. Шпионаж в пользу Германии — нет.

Стойко выслушав речи судей, офицер по требованию начал свой рассказ.

Когда всё началось, Савелий был подпоручиком инфантерии. Оставив посудную лавку отца под Псковом и пройдя военное училище, юноша был зачислен в ряды Второй армии генерала Самсонова. Бодро шагали русские воины по Восточной Пруссии — к тому, что потом назовут катастрофой.

Один из злосчастных корпусов — Пятнадцатый. Взвод Рыбакова потонул в стали, крови и порохе, сам подпоручик убил троих немцев — двух из винтовки, одного штыком, а теперь яростно призывал братьев по оружию вырываться из окружения.

Едкий дым больно впился в серые глаза уроженца Севера. Ресницы и брови полыхнули, как сухая трава. На зубах скрипел песок и пепел, в ноздрю лез твёрдый стебель. Над гудящей головой офицера раздавался миномётный залп. Ещё одна страшная новинка текущей Войны.

Потом он несколько вёрст полз к лесу. Кишки не выпали — и то хорошо. Оказавшись на мху, среди осин и орешника, подпоручик Рыбаков не ощутил облегчения. Голова пульсировала спазмами, заставлявшими стирать зубы в пыль.

У кромки леса шарил враг. Савелий полз дальше, превозмогая позыв лечь и сдаться. Вода вытекла из пробитой фляги, винтовка была для полумертвого бойца обузой. Теряя сознание, офицер увидел в прорехе меж ветвей картину: железная клешня смыкается на шее орла, а тот — клюёт в ответ.

В госпитале Рыбаков узнал: генерал Самсонов застрелился. Это омрачило поручика. Да, за доблесть (в которой он сам сомневался) Савелия повысили в звании. Миловидная, при том крайне целомудренная на вид медсестра, его ровесница, из подручных Елизаветы Фёдоровны, меняла офицеру повязку. Рыбаков пребывал в забытьи пять дней: врачи констатировали контузию и шок. Затем шло долгое и нудное лечение в госпитале Галиции. На этом участке дела шли лучше, чем против Людендорфа и Гинденбурга.

По ночам Савелию снились орлы, железные машины, реки крови.

— Кто додумался отправить человека со столь серьезной травмой — снова в гущу боя?

Судьи настороженно обернулись к говорящему. Это был Сигизмунд Валишевский, адвокат. По совместительству — практикующий медик. Рослый, под два метра мужчина, с немаленьким животом, лоснящимся лицом, прилизанной редеющей шевелюрой каштанового цвета. Он носил туго застегнутый серый китель и белоснежные лайковые перчатки.