Осколочные

— От заката солнца до рассвета в соборе будут бить в набат, — скомандовал я юношам-служкам во главе со священником, — ни при каких обстоятельствах не прекращайте, даже если сам дьявол будет выкручивать вам руки.

Затем обратил свой взор к отряду сеньора де Виньоля.

— Вы и ваши воины будете патрулировать улицы вместе со мной. Вы ответственны за то, чтобы никто из тех, кто осмелится выйти на улицы, не остался в живых. Барон, ваши люди оцепляют все выходы из канализации под городскими стенами. Убивайте всех.

Будем молиться, чтобы Господь не пустил на улицы верных.

— Это безумие! — заорал во всю глотку мэр, стоявший здесь же, — вы будете убивать горожан?!

— Да, сеньор. Ибо сказано: ворожеи не оставляй в живых, — холодно сказал барон де Рэ, однако тут же усмехнулся, поймав мой взгляд.

Я продолжил:

— Издайте приказ городских властей: после захода солнца, сегодня, тридцатого апреля тысяча четыреста двадцать девятого года Господа нашего никто не имеет права выходить на улицу.

Любой, кого заметят на улицах города после захода солнца, будет предан смерти немедленно.

— Вы ответите перед королём за это! — не унимался бургомистр. Я лишь кивнул ему в ответ.

На утренней Литургии чувствовался душевный подъём среди посвящённых в грядущее мероприятие. Я искал глазами мэра, но он, кажется, на мессе не присутствовал. Возможно, мои подозрения подтверждались? Оставалось не так много времени.

После окончания мессы я обратился к горожанам, озвучив им приказ.

На лицах некоторых я видел искреннее понимание, иные же тихо роптали. В обед я распорядился направить в каждый район город несколько юнцов-посыльных, дабы они ещё раз сообщили в каждый дом о приказе.

— В том углу! — крикнул с крыши дозорный. Я и несколько воинов со всех ног отправились туда, куда он оказывал. Я непрестанно читал про себя молитвы, перебирая в кармане робы розарий, дабы не сбиться.

— Это же всего лишь ребёнок, — сказал воин с факелом, стоявший ближе всех.

— Это не ребёнок.

Убейте его, — приказал я.

Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum...

Голова воина отлетела в сторону — я едва моргнуть успел. Откуда здесь, в Орлеане, стржига? Эти твари пустились в такие дали?

Сеньор де Виньоль рванулся вперёд, словно лев, и пронзил мечом отродье ада прямо в его гнилое сердце. О, как хорошо, что мы закалили мечи в растворе серебра! Раздался инфернальный вой, столь громкий, что на мгновение я перестал слышать набат.