Герцогиня проклятого огня

Ничего необычного: справа от алтаря поднимала победное знамя Жанна, любимая здесь святая.

Всего мгновение Магистр стоял как вкопанный, а потом взял свечку из коробки, зажглась сама она у него в пальцах ровным светом, и поставил аккуратно перед статуей, бережно так, как ночник у постели ребенка. А потом развернулся — плащ крыльями взлетел.

— Город бомбили? — только и спросил.

Из теней шагнул один из черной команды. Долго докладывать не пришлось: после первого же «нет» слушать дальше Магистр не стал.

Еще раз глянул на Жанну, словно прощаясь, и вышел вон, а за ним, как свора псов, рванула его команда.

Последние могли бы не торопиться. Едва выйдя на площадь перед собором, Магистр повел рукой, и перед ним прямо в воздухе открылся портал. Первым в него вошел он сам, на шаг следом — Бретонец, еще на шаг — Эрнст, и портал захлопнулся тут же.

Лишних спутников их повелителю явно было не нужно.

В аббатстве Сен-Дени, на площадь перед которым они шагнули, было пусто, Аненербе не пришлось никого выгонять; только посты расставили, чтобы особо ретивые солдаты не вздумали вернуться и грабить.

Рассудив, что раз его сочли нелишним, то стоило и дальше держаться рядом, Эрнст шагнул под своды древней церкви, хотя и остался на пороге. И так видно было как на ладони — алтарь, даже крест золотой еще остался наверху, и две фигуры, обе черные, жилистые, только Магистр выше на голову. Глава Аненербе шел, не склоняя головы, мимо гробниц французских королей, лишь один раз остановился, посмотрел в сторону, отошел чуть, коснулся ласково молитвенно сложенных рук единственной статуи, что была без короны. Усмехнулся, повернулся к алтарю и замер, любуясь.

Было на что: Эрнст тоже залюбовался.

Через окно — и целые витражи, и разбитые — струился золотой свет, и в мягком этом вечернем свете доброго солнца сияла Орифламма, священный стяг Франции. Бесспорно она, умевшая отвести глаза захватчикам, но сейчас висевшая безмятежно: кто бы еще здесь ни был, перед ней был тот, кто имел на нее право.

И улыбаясь шел к ней Магистр.

Подошел. Коснулся, любовно и по-хозяйски. Припал губами к ее вышитому краю. Сжал пальцы — железной хваткой — страстно, до боли. И сорвал с древка. Древко с грохотом закачалось, будто с ясного неба вдруг прогремел гром; эхо — как стон пролетело по базилике. И затихло.

— Куда мы нынче, мессир? — сказал Бретонец, и Эрнст даже вздрогнул, впервые сегодня услышав его хриплый голос.