Герцогиня проклятого огня

Сам фламандец, конечно, в детстве учился ее прикладной версии, и не спутал бы, как Белла, Полярную звезду с Юпитером, но до Адриано было теперь далеко даже Одили, которую было хлебом не корми — дай рассказать об очередной светящейся в небе точке.

— А я вот думаю, что дальше брать, — сказал Ксандер в паузу, которая как-то слишком затянулась, благо непривычно тихий Адриано все молчал и сиял не хуже луны за его спиной. — Парацельс вот… нудный.

Венецианец вскинул бровь.

— Да ну? «Химический псалом»…

— … «псалтирь»…

— … да, точно, так вот ее ты ж проглотил в два дня.

— Ага. А «Азот» не идет. Так что… А ты? Что ты на следующий выбрал?

Адриано ответил не сразу, зато физиономия его стала на редкость торжественной. У Ксандера от этого вида одновременно заныли зубы и сердце ухнуло куда-то в желудок — и теперь плескалось там, вызывая приступы дурноты. Ему даже подумалось, что стоило бы отлучиться под благовидным предлогом и притащить сюда Одиль. Трусость? Ничуть не бывало! Осторожность, благоразумие — может быть, малодушие.

Но с малодушием можно жить, ничего.

— Ксандер, я должен тебе сказать кое-что важное.

С трусостью тоже жилось бы прекрасно, тоскливо решил Ксандер. Но вот с терпением у него было плохо. Никакого терпения ему бы не хватило вынести торжественную паузу, тем более что сердце стало бултыхаться как-то уже слишком отчаянно, и он выпалил первое, что пришло на ум, шалея от ужаса этого предположения:

— Ты женился?

Адриано, который уже было вдохнул, чтобы продолжить свою декларацию, аж поперхнулся.

С минуту он просто немо хватал ртом воздух, а потом воззрился на Ксандера глазами, которые сделали бы честь своим размером и округлостью среднему кофейному блюдцу.

— Ты что, с ума сошел?!

Сердечный плеск в ксандеровом желудке слегка улегся.

— Слава Богу, — выдохнул он. — Тогда валяй. Остальное я пере…

— Я ухожу из школы.

— Куда?! Нет, подожди. Не это. Ты Одильке сказал?

Адриано важно кивнул.

— А отцу?

Венецианец чуть поморщился, но кивнул снова.

— И что они?

— Ну… — Адриано потер загривок, взъерошивая свою гриву.

— Поняли. Ксандер, я на фронт ухожу.

Ксандер сморгнул. Потом почему-то поморгал еще, как будто не услышал, а увидел что-то совсем несусветное. Или как будто на него опрокинули ведро воды, прямо так, на макушку и внезапно.

— Фронт, — наконец сказал он, будто пробуя слово на вкус.

Адриано кивнул в третий раз, совсем невесело.

— Я сначала думал тебе записку оставить, но потом…

— С ума сошел, — сказал Ксандер, но беззлобно.