Герцогиня проклятого огня

— Убил бы.

— Я так и подумал, и… вот.

— Ага. — И тут слово фронт обрело смысл — достаточно, надо сказать, жуткий. — Подожди, фронт? Какой фронт?

— Африка, — сказал Адриано так, будто это само собой разумелось. — Галлы там с тевтонами воюют.

— Галлия же сдалась! Орифламма…

— Мало ли что там Орифламма, — Адриано спрыгнул со своего насеста и выпрямился так, будто доспехи надел, или форму, или что там на фронтах полагалось. — Это же не значит, что все вот так враз взяли и руки подняли. Орифламма — артефакт же, а не приказ свыше.

— Ты и точно с ума сошел, — сказал Ксандер уже убежденно.

— Это почему это? — обиделся венецианец. — Они могут драться, а мне нельзя?

Ксандер вздохнул.

— Галлы воюют все-таки за свою страну, — объяснил он, стараясь не впасть в тон, каким любила рассуждать Одиль. — Но ты-то тут при чем?

Адриано дернул плечом.

— Из-за тебя.

Ксандер замер.

— Ч-чего?

— А что? — вдруг озлился венецианец. — Видел бы ты себя тогда, когда из портала вывалился! Краше в гроб кладут!

— И… что?

— И что, — передразнил тот.

— И ничего. У меня в голове и щелкнуло. Я не такой умный, как ты или сестренка, и не такой бешеный, как Белла, но с чего бы я вдруг стал сидеть сложа руки, когда у меня друга чуть не убили только за то, что он дома побывать хотел?

Тут уже озлился Ксандер.

— А что друг может захотеть с тобой, потому что, в отличие от тебя, умника, у него есть родина, за которую можно воевать, и который под гранату сам попал, а не другого вытаскивал, — это ты подумал?!

— Подумал, — просто сказал он.

— Поэтому и говорю тебе все это сейчас. Завтра утром нам надо быть на призывном пункте, друг.

От такого заявления Ксандер в очередной раз потерял дар речи.

— Где?

— Призывном пункте, — невозмутимо повторил Адриано, но глаза его блеснули. — Мы не одни ж тут такие… умники.

***

Но прежде, тем самым вечером, Адриано решил устроить проводы.

Странные это были проводы — учитывая, что даже Адриано не был безумен настолько, чтобы кого-то — кроме, наверное, Одили — предупреждать о сути дела, так что из их однокурсников никто ничего не подозревал.

Адриано просто в кои то веки захватил в столовую гитару и добытую невесть откуда бутылку вовсе не медовухи; после первого часа по кругу пошли явно выкраденные из дома, а то и у преподавателей, и ревниво сбереженные сигареты, и дело пошло на лад.

Точнее, Ксандер предполагал, что если не знать, что происходит, выглядело это как редкая в эти дни пирушка.