Герцогиня проклятого огня

— А меня, ты ж знаешь, спьяну в сантименты тянет… в самом деле, пойдем-ка мы спать. А то я и в самом деле тут расплачусь от того, какая редкость нынче праздник.

— Пожалуй, — согласилась та. — Принц? Адриано?

— Мы тоже, — кивнул Адриано и зевнул.

***

Ксандеру показалось, что он едва закрыл глаза, когда вдруг Адриано затряс его за плечо. Легли-то они не так чтобы поздно: и вечеринка закончилась еще до полуночи, и собрались они — точнее, Ксандер, Адриано уже заранее собрал небольшой чемоданчик — на удивление споро.

Ксандер думал, что от волнения не уснет, но стоило его голове коснуться подушки, как он провалился в сон так, будто его оглушили.

— Пора, — шепнул ему на ухо Адриано.

Они выскользнули из Башни огня еще затемно. Даже факелы не горели, а скорее сонно мерцали, а саламандры и вовсе все куда-то попрятались. Перейдя мост в аллею рябин, Ксандер даже поежился, несмотря на теплую свою морскую куртку: уж больно промозглым и стылым был ранний рассвет, и зима даже в Пиренеях не располагала к путешествиям.

Он шел за Адриано, не пытаясь угадать, куда, и только смотрел по сторонам, думая об одном: сейчас, может быть, он видит Академию в последний раз. Он очень хотел прочь, туда, где война и враги, но Трамонтана никогда еще не казалась ему такой уютной, как сейчас, даже злосчастная Башня огня.

— Сюда, — услышал он голос Адриано. Венецианец больше не шептал, но все-таки говорил вполголоса: то ли и его одолела эта же тихая тоска, то ли он сохранял таинственность момента.

— Тут вот дверь, она не закрывается… меня предупредили, чтоб из Башни не открывал, а то, говорят, можно вычислить…

— Кто предупредил?

— Профессор Скотт, конечно, — ответил Адриано словно бы немного удивленно. — Если бы не он… ага, вот. Подержи бумажку?

На бумажке был символ. Ксандер было подумал взять на себя его рисование — уж очень чревато было верить талантам Адриано — но тот уже начал чертить, и притом довольно уверенно, так что фламандец передумал и стал держать бумажку как мог ровно и натянуто, чтобы друг ничего не упустил.

Должно быть, среди прочих штудий Адриано уделил и сколько-то нужного времени символистике, потому что дверь открылась куда надо — точнее, Ксандер решил, что куда надо, потому что по ту сторону порога не было видно ни единого здания Академии даже вдали, а был лес — непроглядно темный в это время.