Древние и новейшие методы политического сыска

«И как только Петру взбрело в голову поставить город в таком месте?» — думает жандарм и безуспешно пытается восстановить в памяти запрещённое стихотворение Некрасова о крепостных строителях Петербурга, принесённых в жертву болотным гадам. В этот миг взгляд его зацепляет что-то странное, необычное. Цыгановатый парень в картузе как будто невзначай оставляет то тут, то там какие-то листовки… Да это же «Искра», проклятая газетёнка, лишившая покоя всё Охранное отделение! Заварзин срывается с места, позабыв и про свой высокий чин, и про усталость.

Пытается догнать цыгана, но картуз быстро теряется в толпе. Крамольные газетки разлетаются по ветру, мокнут на камнях мостовой, ложатся на волны… и пропадают в хищных глотках неразборчивых тварей. *** Всё лето Заварзин отчаянно искал таинственных издателей «Искры». И в один прекрасный миг получил донесение от агента Базилевича: революционная газета печатается в ночные часы на типографии Гольдберга, что на набережной Екатерининского канала. Павел Павлович распорядился послать туда облаву, намереваясь взять революционеров и их подельников с поличным. Стояла тихая сентябрьская ночь. Заварзин спал в своей квартире на Васильевском острове и грезил об ордене. Вдруг в его сон вкралась жуткая барабанная дробь и непристойное подвывание флейт. Жандарм проснулся в холодном поту. Сквозь занавески пробивалось тревожное свечение... — Ну вот, опять! — обречённо простонал Павел Павлович. Гадкий грохот и дудение нарастали, и жандарм прекрасно знал, что в эту минуту из Финского залива, огромный, как Луна, восстаёт бесформенный демон Азатот. Заварзин представил себе, сколько зевак высыпало на улицы, сколько окон открылось навстречу первобытному ужасу... И вот — долгожданный раскат грома. Это залп с «Авроры». И снова — благословенная тишина. Надо же, с первого раза попали. Чего Заварзин не знал, так это того, что в это же самое время революционеры забирали из типографии свеженький тираж «Искры». Облава явится только через час и снова ничего не найдёт. Ничего не докажет. *** В ноябре Нева замёрзла. Во льдах, на потеху петербургской публике, застряла косматая голова крупного речного чудовища. Юные барышни в меховых пелеринах неумело расстреливали тварь из дробовиков под отчаянную лесть своих ухажёров. Смотреть на то, как отлетают мерзкие щупальца и отрастают новые, можно было бесконечно (пока замёрзшие пальчики справлялись с перезарядкой ружья). Павел Павлович таких зрелищ не одобрял.