Странствующий Оруженосец

Тогда, быть может, вы оба заслужите хороший кусок мяса и кружку эля — мой отец, барон Александр де Фармер, человек нежадный и гостеприимный. Да не забудь всем и везде рассказывать о великодушии и милосердии Мишеля де Фармер и Гийома де Бреаль, которые, вместо того, чтобы сдать тебя городским властям как подозрительную личность в краденой одежде и с чужим благородным оружием, отпускают на волю целого и невредимого.

— Гийом де Бреаль не только великодушен и милосерден, но и справедлив, — с этими словами он крепко ухватил за шкирку потерявшего бдительность Альмерика, крутившегося возле Арсуля, — и воздаст по заслугам этому гаденышу, посмевшему клеветать на благородных!

Он потащил отчаянно сопротивляющегося Альмерика на конюшню, не обращая внимания на протесты Арсуля.

— Это нечестно! Не справедливо! — закричал он, поднявшись, наконец, на ноги. — Я не виноват, в том, что обессилен голодом и длительным переходом! Я отлично владею мечом, просто так случилось...

— Нечего было тогда вызывать на поединок неравных тебе противников, — мирно сказал Мишель, перетягивая обратно ремни на щите.

— Надо рассчитывать свои силы, и не брать на себя слишком много. К тому же, тебя не так уж сильно и оскорбили. Я, например, не обижаюсь, когда кто-нибудь мимоходом пнет моего пса Саладина, если он крутится под ногами и мешает.

— Вы... вы... сытые и равнодушные! —Арсуль, задыхаясь, ткнул пальцем в грудь Мишеля. — Вам не понять мук страждущей души, истязаемой лишениями и унижениями! Для вас главное — сила, а разум и душа могут спать спокойно, прикрывшись холодным железом! Вам не понять преданности и любви несчастной души, заключенной в уродливую оболочку! Ваша красота только снаружи, а внутри — пустота! У вас нет души, нет!.

..

Бросив щит на землю, Мишель скрутил ветхую, расползающуюся под пальцами ткань на шее Альмерика, притянул его к себе и, глядя в широко раскрытые глаза, полные слез, проговорил:

— Ты кто такой, чтобы судить есть у меня душа или нет? Ты получил по заслугам, потому что словоблудием и хитростью хочешь достигнуть того, что положено добывать потом и кровью! Пусть твоя история с баронессой правдива, пусть даже ты действительно королевский бастард, но Анри Плантагенет умер бы со стыда при одном взгляде на тебя.

Да, я вырос в сытости и довольстве, и иного быть не могло, потому что и отец мой, и дед, и прадед не задарма получили земли и богатство.