Странствующий Оруженосец

Легко спрыгнув с последней ступеньки, он подошел к своему креслу и, повернувшись к Мишелю спиной, ответил вежливым поклоном на приветствия. Пока он шел через зал под руку с бароном Раулем, Мишель успел разглядеть его. Ничего примечательного, казалось, в его внешности, одежде, манере держаться не было, он был галантен, грациозен и одновременно мужественен, как и множество других знатных рыцарей, однако, во всем его облике, в каждом движении чувствовалась некая певучесть. Каждый шаг, поворот головы, взмах руки словно подчинялся внутреннему ритму, какой-то своей мелодии.

Его длинные вьющиеся волосы темно-каштанового цвета были перехвачены зеленой бархатной лентой, яркие цвета отороченного серебристым беличьим мехом плаща и богатой одежды были со вкусом подобраны друг к другу, расходящееся мягкими складками от изящно подчеркнутой талии блио красиво переливалось блестящим шелком, на расшитом золотом поясе висели великолепные кожаные ножны, инкрустированные драгоценными камнями. Мишель, редко видевший подобную роскошь, не мог оторвать глаз от сира Пейре де Бариллета.

Между тем, капеллан прочитал молитву, и после того, как смолкло многоголосое «аминь», Мишель взял в руки кубок-корабль, подал его виконту, и тот изящно принял его красивой рукой, украшенной богатыми перстнями, бросил на Мишеля цепкий взгляд темных как агат глаз и чуть улыбнулся уголком рта. Все замолчали, ожидая от трубадура длинной и цветистой приветственной речи, однако, он ограничился лишь благодарностью барону де Небур за гостеприимство.

Но на разочарование не было времени — в зал вступила вереница слуг, несущих кувшины с водой и полотенца, а потом стали разносить и жаркое.

Стоя во главе стола, Мишель сверху хорошо видел, что творится на всем его протяжении. Невольно он стал наблюдать за Анной и Матильдой, пытаясь понять, что же в их отношениях могло вызвать у Гийома неприятную ухмылку. Девушки оживленно переговаривались, отпивая вино из одного кубка, и единственное, что могло показаться странным Мишелю — эта оживленность и приветливость, с которой Анна говорила с Матильдой, ведь она всегда свысока смотрела на своих кузин и подруг, почти никогда не участвовала в их играх и беседах.

..

Спустя некоторое время виконт отпустил Мишеля и Гийома, и они присоединились к пиршеству. Со своего места рядом с Анной Мишель посматривал на Пейре де Бариллета и видел, как тот, склонившись к сиру Раулю, о чем-то тихо разговаривал с ним, и беседа, судя по выражению лиц обоих, была не слишком радостной.