Странствующий Оруженосец

Мысли Мишеля путались, слова становились бессвязными, пока он смотрел, не отрываясь, на неуловимо меняющее цвет небо в узком окне: сквозь предутреннюю серую мглу просвечивали бледно-розовые отблески прятавшегося за холмами солнца. Над темно-зелеными пологими вершинами собрались тонкие длинные облака, они постепенно наливались охряным светом и медленно таяли в нем, поднимаясь легкой пушистой рябью. Первые лучи выметнулись над холмами, позолотив голубоватое небо, и вытянули за собой сверкающую солнечную горбушку.

Анна затихла, лишь изредка вздрагивала от последних судорожных вздохов. Мишель, засмотревшись на разгоравшийся рассвет, предвещавший ясный и жаркий день, незаметно для себя задремал, прислонившись к резной деревянной колонне, на которой покоился навес над кроватью. Вскоре оба, так и не разняв объятий, уснули крепко и глубоко.

Где-то наверху, над окном, заворковали протяжно горлицы; во дворе запели один за другим петухи.

В коридоре послышались легкие шаги и в дверь горницы тихонько постучали.

Не дожидаясь ответа, Матильда чуть приоткрыла дверь, наклонила голову и, выпустив в щелку темную прядь волос, негромко позвала:

— Анна, ты спишь?

Приоткрыв дверь шире, она заглянула вовнутрь, увидела Анну с Мишелем, прижавшихся друг к другу и спящих безмятежным сном, и восторженно ахнула, тут же прикрыв рот ладонью. Стараясь не шуметь, Матильда осторожно закрыла дверь, и, продолжая счастливо улыбаться, ушла.

Глава 10. Помолвка

Песнь, радость, верная любовь и честь,

Приятность, вежество и благородство,

Их затоптало злое сумасбродство,

Предательство и низменная месть.

И мне от скорби сей спасенья несть,

Зане средь воздыхателей и дам

Нет никого, кто не был бы притвора

И лжец во истинной любви, и скоро

Уже не опишу словами вам.

Как низко пал Амор по всем статьям.

Гаусельм Файдит (Перевод С.В. Петрова)

Мишеля разбудил звук охотничьего рога и возбужденный лай собак, доносившиеся со двора.

Открыв глаза и посмотрев на окно, он понял, что проспал совсем немного — солнце еще не поднялось высоко, лучи косо спускались по пыльной выцветшей шпалере на посыпанный сеном дощатый пол. Анна продолжала крепко спать, уткнувшись лицом во все еще влажную от слез одежду Мишеля. Он осторожно переложил ее на подушки, встал и подошел к окну, разминая затекшее в неудобной позе тело.