Странствующий Оруженосец

Внизу вокруг одетых в охотничьи костюмы верховых крутились собаки, грызлись друг с другом, то и дело ставили лапы на бока лошадей, словно спрашивали всадников: «Скоро едем?»; некоторые просто стояли на месте, и, задрав морду, выли. Мишель сразу заметил расшитое серебром по синему, блио сира Пейре, под ним нетерпеливо перебирала тонкими ногами и грызла удила изящная рыжая лошадь, а на его руке в кожаной перчатке сидел неподвижно кречет в клобучке; дядюшки не было видно — наверное, у него опять разболелись ноги.

Вновь протрубил рог, ворота широко распахнулись, и первыми на волю кинулись собаки. За ними, придерживая рвущихся вперед лошадей, устремились и люди, грохот копыт по каменным плитам двора гулко забился между стенами замка и донжоном.

Проводив взглядом виконта со свитой, Мишель отошел от окна и посмотрел на спящую Анну.Он вспомнил их ночной разговор, как она плакала словно впервые в жизни, и увидел ее совсем другой, будто за одну ночь, за короткий промежуток сна с ней произошла чудесная метаморфоза.

Словно треснула спящая куколка, и из нее выбралась слабая бабочка, со свернутыми еще крыльями, но Мишель уже предвидел красоту их бархатного узора. Он сам надколол казавшийся таким прочным покров, вытянул на свет слабое существо, и должен теперь оберегать, и защищать его, пока оно не окрепнет. Эта зависимость совсем не пугала его, напротив, вызвала радостный порыв и воодушевление. Ему захотелось двигаться, бежать куда-то, действовать, и он пожалел, что проспал сборы на охоту. Мишель осторожно выбрался из горницы, притворил за собой дверь и, не в силах больше сдерживать распирающее изнутри ликование, побежал по коридору. Возле того места, где вчера ему встретился домовой, он остановился. Вдоль стены нетронутым плотным слоем лежала прибитая сквозняками пыль вперемешку с иссохшими былинками, никаких следов не было и в помине, хотя Мишель хорошо помнил, что именно в этом месте, как раз под залитым смолой пустым кольцом для факела, в полосе лунного света сидел вчера маленький зверек и смотрел на него с недоумением и укоризной. Мишель присел и вытянул одну из сухих травинок — в пыли тотчас же отпечатались кончики его пальцев. Но размышлять над этой загадкой ему сейчас совсем не хотелось. В конце концов, на то они и домовые, а не кошки и не крысы, чтобы не оставлять за собой следов. А вот встреча с домовым всегда означала предвестие счастья, и так оно и случилось.