Странствующий Оруженосец

С выражением безнадежного отчаяния на лице, с каким смотрят на человека, по глупости и упрямству обрекающему себя на верную гибель, Бернар длинной палкой раздвинул гардины и стал нарочно медленно отодвигать засовы на ставнях, будто желая доказать, что они намертво заржавели и никогда не сдвинутся с места.

— Быстрее, быстрее! — стукнув кулаком по перине, прорычал сир Рауль. — Какое тут, к дьяволу, лечение, когда каждый норовит поиздеваться над старым и больным человеком!

Мишель почувствовал, что еще немного, и он свалится в обморок.

Подбежав к окну, он оттолкнул старательно возившегося слугу, рванул задвижку, ударом распахнул створки и высунулся по пояс наружу, всей грудью вдыхая долгожданный воздух.

— Вот молодец! — обрадовано закричал барон, привстав и втягивая носом струи прохладной свежести. — Все, все окна открывай! А ты, ирод, убирайся! — добавил он слуге. — И скажи этому... как его... Гастону, чтобы забрал все свои склянки и вот эту дрянь, — он указал на таз со зловонной жижей.

— Подожди, укрой мне ноги получше, чтоб не пахло... Ну что, племянничек, отдышался?

— Да уж, — отвернувшись от окна, покачал головой Мишель. Что там Жак говорил про ночную вазу?.. — Чем это цирюльник виконта вас лечит? Я такого с роду не видел, нас отец Фелот все больше травами да молитвами...

Сир Рауль раздраженно махнул рукой:

— Грязью какой-то. Есть у них близ Перигора озеро, в котором особый ил на дне имеется, если калека или изъязвленный в нем измажется, то сразу все хвори отпустят.

Виконт видел такие исцеления, сам лечился, вот и меня буквально заставил, а отказываться некрасиво... Третий день терплю этот кошмар. Гастон... или как его там, без конца эту грязь месит, что-то добавляет и на ноги мне мажет, или в тазу держать заставляет.

— Ну и как, помогает? — поинтересовался Мишель, провожая взглядом слугу, который, кончив подтыкать со всех сторон медвежью шкуру, укрывавшую ноги барона, принялся выносить в коридор и составлять у стены склянки и бочонки врачевателя.

— Да не поймешь, — пожал плечами барон и обратился к слуге: — И таз, таз тоже забери... Я сказал, забери, хватит, напарил я уже ноги в этом дерьме! Никакого сладу с Бернаром, все поперек моего слова норовит, стал упрямый как осел на старости лет... Так о чем это я? Да, помогает, день хожу нормально, а ночью опять боли начинаются, и утром ногой пола не коснуться... Я-то знаю, отчего все это — погода переменится, уж точно.