Странствующий Оруженосец

Как переменится, так все и пройдет, сколько раз так уже бывало! Но виконта обидеть никак нельзя, вот и терплю... Ну хватит об этом. Сядь-ка, лучше, Мишель, рядом со мной да расскажи старому дядюшке о себе.

Мишель уселся рядом с ним на складную скамью и, отвечая на вопросы барона об отце, братьях и сестре, о фьефе и прочих домашних делах, вновь задумался о своем разрешении сомнений об Анне. Когда он случайно ответил невпопад на какой-то вопрос, барон внимательно посмотрел на него и спросил:

— Мне кажется, ты думаешь совсем не о том, про что говоришь.

Ну-ка, выкладывай, что у тебя за душой?

— В общем, это главное, что я хотел сказать вам, дядюшка... — он понял вдруг, что растерял все подготовленные слова и совсем не знает с чего начать. — Понимаете, мы с Анной... я решил... мы... Я хочу обручиться с ней, — выговорил он, наконец, и замолчал.

Как всегда, мысль, облаченная в слова, приняла совсем не тот облик, который она имела то этого. Мишелю показалось странным и неуместным это решение, тем более, когда через день-два он отправляется в военный поход.

Как же быть с его отречением от всяческих привязанностей, чтобы душа была свободна и легка, чтобы никакие воспоминания не останавливали его перед лицом смертельной опасности, ничья любовь не тянула назад? И разве Анна любит его?.. И он ее?.. Они не виделись три года и вдруг помолвка?

— Как... Когда?.. — растерянно сказал сир Рауль.

— Видите ли, дядюшка, она еще не знает... это решение пришло ко мне так неожиданно... Понимаете, сегодня ночью мы разговаривали.

.. — Мишель запнулся и взглянул на крестного.

— Ты, конечно же, знаешь, что мы с твоим отцом не раз беседовали о вашей с Анной возможной свадьбе, ведь вы с малолетства были так дружны, а мне всегда хотелось, чтобы она была прежде всего счастлива в замужестве... — медленно проговорил сир Рауль, не отводя пристального взгляда от Мишеля. — Однако... шустрая нынче молодежь!

— Дядюшка, и вы про то же! — Мишель вскочил со стула и отошел к окну. — Ну, почему, если юноша с девушкой провели ночь в одной комнате, то вывод из этого может быть только один.

..

— А какой же еще, дорогой мой крестник ? — рассмеялся барон. — Ты хочешь сказать, что вы сидели по разным углам комнаты и вели беседы о возвышенном? Мишель, я не вчера родился...

Мишель повернулся к нему, скрестив на груди руки, и решительно заговорил, не давая барону вставить и слова:

— Сир Рауль, мы с Анной действительно только беседовали и ничего более. Ни я, ни она никогда бы не позволили себе...