Странствующий Оруженосец

Мишель, привыкший к причудам святого, даже и не подумал обидеться на такое обращение, а только мысленно прочитал короткую молитву собственного сочинения и выправил уже зашагавшую куда-то по своим делам лошадь.

Некоторое время путники ехали в молчании, наслаждаясь солнечным теплом, вдыхая грибной аромат опрелой листвы, слушая радостный гомон птиц. Лес будто очнулся от серого сумрака; деревья стояли прямые, вытянувшиеся в напряжении ожидания, расчертив небо тоненькой сеточкой веток — на фоне светло-голубого неба был отчетливо виден каждый отросток, каждая вздувшаяся почка; и все замерло, не двигаясь.

— Странные вещи говорил мне нынешней ночью наш святой отец, — осторожно заговорил Жак.

— На то он и святой... — рассеянно бросил Мишель и тут же добавил, заинтересовавшись: — А что такое?

Жак помялся, покашлял, подбирая слова, и, наконец, тихо сказал:

— Святой должен благие вещи произносить, а он вместо того меня ведьмами да вампирами всю ночь пугал...

Мишель развернулся, посмотрел на смущенного слугу ирассмеялся:

— Отец Фелот человек мудрый, Писание знает лучше меня, тебя и отца Дамиана, вместе взятых.

— Да если бы он Писание цитировал... — крякнул Жак и поерзал в седле. — А то ведь рассказывал, будто видал, как ведьма на его глазах в кошку обратилась, а потом предложил нашу кухонную, ну эту, как ее там девицы кликали... черно-белая такая кошечка... утопить!

— Это еще зачем? — удивился Мишель. — Ну, помню я эту животину — она мышей ловила и в дырку возле стены складывала про запас, наверное, — тут он прыснул со смеху, пригнувшись к лошадиной гриве и с трудом проговорил сквозь хохот: — Я как-то этих мышей в кухарку с помощницами швырнул, то-то визгу было!

— Шуточки эти, милость ваша.

.. — проворчал Жак, не без содрогания припомнив, как стряпуха Эльза — здоровенная рыжеволосая деваха — целый вечер сотрясала кухонные своды проклятиями.

— Так что там святой отец задумал с кошечкой нашей сотворить? — напомнил Мишель.

— Испытать он ее хочет. Видите ли, объявилась она у нас ровно тогда, как та ведьма лесная в кошку превратилась, вот он и задумал утопить ее в мешке.

С камнем на шее. Выплывет — ведьма, потонет — невиновна. Где ж это видано, чтобы над полезной животиной так измывались? Глядишь, и до домовых доберется!..

— Домовых трогать не дам, — серьезно сказал Мишель. — Они хорошие, я одного видал еще в детстве, это — на счастье. Еще бы услышать, как они разговаривают...

— Нашему Фелоту дай только волю — он и кошек передушит, и домовых изведет.