Волчий лес

Девушка скинула на укрытый ковром пол огромный коричневый халат, выданный ей в больнице, и осталась в одной ночной сорочке и тапочках. Выскользну из обуви, Виктория решилась сначала одеться, а потом уже посмотреться в зеркало.

- Ты уж рубаку-то снимай, - сделал замечание голос от шкафа. – У волков бельё не в почёте. Лишнее это всё. Оборачиваться не удобно.

- Афанасий Никитич, - повернулась девушка к домовому.

- Да ты не обращай на меня внимание. Для меня в доме запретных мест нема. Давай – сначала рубашку энту мудрёную, а потом юбку.

И вот эти туфли. Чулки только не забудь.

Ткань одежды на удивление была очень мягкой и удобной. Она казалась плотной, подходящей больше для поздней осени или зимы, но на деле будто ничего не весила.

- Тебе очень идёт, - восхищённо сказала вернувшаяся Екатерина. – Ты только посмотри на себя? Афанасий Никитич, скажите!

Девушка, сказав это, схватила новую подруга за плечи и повернула её к зеркалу в углу.

Виктория увидела себя впервые и словно бы встретилась с давно потерянной сестрой-близнецом.

По ту сторону стекла стояла очень хорошенькая молодая девушка: в меру высокая, не худая, но и не полная, с длинными шоколадными волосами, большими синими глазами и очень элегантными чертами лица.

- Наверное я всё же дворянка, - подумала она, осматривая свои пальцы.

- Из тебя получится очень хорошая волчица. Я верю в это всем сердцем, - сказала Катя, обнимая её за плечи. – Пойдём вниз. Тебе ещё надо познакомиться с Лизой. Но сначала, давай тебя заплетём.

Анна Петровна ожидала их в розовой гостиной вместе со старшей дочерью.

По комнате колыхались, как морские волны, ноты, выбегавшие из рояля. Девушка в тёмно-зелёном платье играла выверено и верно, но Виктории показалось, что в исполнении полностью отсутствует душа. Однако, старшая из дочерей Волковой, была в сто крат прекрасней всех, кого она могла себе представить или видела ранее.

Елизавета Дмитриевна была прекрасна, как статуя Девы Марии, созданная Флорентийским мастером. Застывшая в мраморе красота получила жизнь и цвет, но осталась всё так же холодна.

Виктория ещё не успела с ней поздороваться, но волчица, рождённая в ней неизвестным благодетелем, уже во всю рычала, словно предчувствуя, что с Этой им не по пути.

Старшая из сестёр не оторвалась от своего занятия, даже при появлении девушек. Словно их и не было. На её лице не дрогнул ни единый мускул.

- Это ведь Шуберт? – попыталась угадать гостья поместья, которой мелодия казалась очень знакомой.