Тридевятая кровь

Он знал, что есть в подвигах Лесояра и победах Некрасы и его заслуга.

По осени почти вся русская Польша была выпутана из сетей немецкого морока. Приближалась зима, потрескивая под ногами утренним инеем и кружась в облаках пара за вечерними разговорами. Войскам надо было дать продых, пополнить запасы да наладить то прихрамывающее, а то и припадающее на обе ноги, военное снабжение. С оружием по-прежнему было не разгуляться, винтовок не хватало, и многие солдаты сражались тем, что удавалось добыть в бою. Но воинский дух был превыше фронтовых тягот, и российская армия била иродов до кровавых соплей.

В начале зимы, придавив французов на Западе, на Восточный фронт, где вместе с братьями по оружию сражался Сашка, немцы швырнули свежие матерые дивизии. В два с гаком раза перекрыли числом лиходеи русскую армию. Штаб, куда на совещание убыл и Дмитрий Васильевич Могилевский, принял решение отступать к польской реке Бзуре, чтоб переждать холода, огрызаясь на дьяволов с укрепленных позиций. Командование имело виды, что передвижка сил пройдет ровно да гладко, но не тут-то было.

Не одни солдаты с пиками на касках пришли рвать славянскую плоть. Были среди них твари и пострашнее.

Прижавшись к крутому берегу Бзуры, как боец с разбитым в драке лицом жмется к забору, русские отряды врылись в землю и ощерились штыками. Немчура собирала силы для последнего сокрушительного удара, чтобы опрокинуть рубеж и потопить славян как кутят в стылых водах. Грязный, замерзший и дрожащий Сашка скатился к берегу.

Немеющие руки цеплялись за корни, торчащие из обрыва. Раскаленная игла боли пронзила палец и взорвалась в голове красной шрапнелью. Из-под грязного ногтя торчала заостренная щепка. Тяжелые слезы заволокли глаза, и почти наощупь мальчик вырвал занозу. Шмыгнув, он вытер слезы рукавом и огляделся.

Никита Водопол уже заканчивал готовить переправу. На реке, еще не скованной льдом, покачивались плоты, выстроенные вихлявой дорогой. Вода вокруг них кишела карпами и прочей рыбой, что подталкивали к дядьке бревна с чурбанами, да вязали их вместе неразрывными водорослями.

Но краем глаза Сашка увидел промелькнувшую в воде тень, а следом еще несколько. Вода вскипела и, отшвыривая разорванные на части рыбьи тушки, на плоты полезли мутно-белые утопленницы. Их черные глаза без зрачков глядели не мигая. Вода стекала по зеленым волосам, достававшим до пят. Длинные пальцы на гибких как змеи руках, беззвучно ходили как лезвия ножниц.

Водопол охнул.