Тридевятая кровь

Только Сашка стоял на берегу, пытаясь высмотреть в реке Водопола.

- Уходить надо! – вздохнул Лесояр, жестом перебивая мальчишку. – Никите уже не поможешь, да и сам сгинешь. Он людей не для того спасал.

Понурив голову, Сашка молча побрел следом за боевыми товарищами. Нож был почищен и вновь спрятан в сапог. Пареньку показалось, что теперь он начал различать исходящее от клинка успокаивающее тепло.

Добравшись до укрепленных позиций, солдаты повеселели. В таких полевых хоромах было легко представить себе спокойную зиму.

Воины мечтали, что теперь только и надо что сидеть на харчах да опрокидывать зарвавшуюся немчуру обратно в реки, уча по льду, как прадеды на Чудском озере учили. Но Лесояр был хмур, будто что-то тревожило его. Но в чем причина беспокойства, Сашка так и не смог выпытать у друга.

Под вечер пошел снег, быстро укутавший землю белоснежной шалью. На ночь глядя Дремучий собрался в лес. Он наотрез отказался взять с собой мальчишку, хотя вокруг, по данным разведки, не было и не могло быть сил противника.

Коротко попрощавшись и надвинув на глаза меховую шапку, Лесояр ушел в ночь.

Сашка тяжело засыпал, а посреди ночи проснулся весь в поту от ледяного волчьего воя. И что-то чужое, отвратительно лютое почудилось мальчику в этой песне стужи и смерти. Вновь сомкнуть глаза он смог лишь к рассвету.

Наступило утро, но Лесояр не вернулся. Никто, кроме Сашки, не видел в том ничего дурного: бывало, следопыт пропадал в лесах по нескольку дней. Но сердце паренька чуяло злое дело.

Неспроста сгущали ночь вытьем невесть откуда взявшиеся в этих краях волки. Не обычные звери пришли следом за речными ведьмами-ундинами. От Дремучего мальчик знал истории про вервольфов-оборотней, а теперь услыхал и их самих.

Не усидев до обеда, паренек тихонько выскользнул из гарнизона и отправился в лес. Снег, стаявший в полях да размазанный солдатскими сапогами по гарнизону, меж деревьев лежал чистым саваном. Ни следов, ни примет Сашка не видел, поэтому и шел по какому-то неведомому наитию.

Черный нож привычно успокаивал, прижимаясь к ноге, но вдруг будто раскалился, прожигая кожу через грубую ткань штанов. Паренек встал как вкопанный. Сквозь редеющие стволы просматривалась небольшая поляна. Сердце застучало и стало карабкаться в глотку. Не чуя ног Сашка вышел из-под деревьев.

Так же как и во всем лесу, здесь лежал снег. Почти в самом центре поляны темнела проталина. На ней каплями крови алели незнамо как оказавшиеся там ягоды клюквы.