Адский договор: Переиграть Петра 1

Пока Михайла возбуждённо махал кулаком и грозил Скуратова божьими карами, Дмитрий мучительно размышлял. То, что придется заняться разбоем, он уже понял и скрепя сердцем принял. Сейчас же пытался придумать, как ему привлечь к своим планам своего холопа. Ведь, другого такого подходящего кадра у него просто не был под рукой. Михайла, вообще, по всем параметрам подходил на роль сообщника-единомышленника: служил у отца и был, соответственно, своим, имел подходящие навыки, наконец, крупным и здоровым был.

Осенило парня тогда, когда Михайла уже выдыхаться начал.

Ругательства иссякли, напор утих. Проголодался, похоже.

Дмитрий решил свой главный козырь разыграть – способность превращать воду в алкоголь. Открыться воину и сразу же намекнуть, а кто, мол, такое умеет. Должен же сообразить.

-...Ты, Михайла, давно ли в церкви был? Давно ли проповедь батюшки слушал? – ошарашил он его, выпучившего глаза от удивления. Явно не ожидал такой смены темы разговора. Только что ведь о помещике Скуратове речь вели, а тут про церковь заговорили.

К чему бы это? – Дай-ка, мне кружку с водой. Покажу кое-что.

Ничего не понимающий, Михайла плеснул воды из кувшина в кружку и подал ему. Дмитрий же, сделав лицо максимально одухотворённым, всплеснул рукой и громко подул на воду.

- Пригуби, - отдал кружку обратно. Пока держал, парень почувствовал, как потянуло чем-то ягодно-алкогольным. Напомнило ликер какой-то, название которого совсем из головы вылетело. – Ну, как?

Рябое лицо у холопа, словно резиновая маска, с легкостью исполнило все возможные гримасы: и любопытство, и неверие, и шок, и страх.

Державшая кружку, рука задрожала, расплескивая ликер из кружки.

- Что сие за чудо? Никогда такого чуда не пивал. Крепче самой крепкой медовухи, слаще бессмерменского щербета, - разинул он рот от удивления, смотря то на кружку, то на Дмитрия. – Як же так? Откуда? Митрий Ляксеич, ты же руками…

И тут до него доходит вся мистичность ситуации. У него затряслись губы, глаза едва не вылезали из орбит.

Михайла с ужасом уставился на руки парня, которыми тот продолжал делать какие-то пассы.

- Дошло, наконец? Вспомнил, кто превращает воду в вино? – холоп при этих словах побледнел, как смерть. Здоровый детина, а того гляди сейчас в обморок брякнется. – Эй, родной, ты чего? – Дмитрий скривился. Понял, что переборщил со своим спектаклем. – Давай, давай, дыши глубже! – несколько раз с силой хлестанул ладонью по рябой щеке мужика.